- Откуда ты все это слышала? Тебе Людмила Михайловна все это рассказала?
- Я слышала ваш разговор, может тебя и разыскивают? А может по тебе вообще тюрьма плачет, а мы тут тебя все прикрываем, рискуя собой.
Я мгновенно бледнею.
- А по моему, у тебя слишком разыгралось воображение, - говорю я, опускаясь на корточки и собирая руками осколки.
Катя обходит меня и встает прямо напротив. Я вижу ее ноги и поднимаю голову.
- Что тебе нужно? - Спрашиваю я.
- Не смей больше подходить к Вадику и даже не заговаривай с ним, иначе я тебя уничтожу, поняла?
От ее слов нервная дрожь пробирается где-то по позвоночнику.
Катя берет тарелку со стола, поднимая руку вверх, разжимает пальцы. Она летит на пол и разбивается, а я просто прикрываю глаза и сижу так некоторое время.
Вадим Серпухов приходит сюда два раза в неделю, вернее, по словам нашей заведующей, приходил раньше. Сейчас он ходит сюда практически через день.
Он занимается детьми с инвалидностью, а также жертвует большие средства на этот приют. Говорят, что забор и вся система видеонаблюдения установлена на его личные средства. Маргарита все уши мне прожужжала про то, что у Вадима своя клиника, и что он от чистого сердца помогает приюту, и если бы не он, то это богом забытое место давно бы развалилось.
Когда я открываю веки, Кати уже нет. Не понимаю, откуда в этой девушке за три недели моего проживания накопилось ко мне столько злости? С Вадимом мы только пару раз разговаривали, и один раз он присутствовал на моем занятии. Тогда Андрей Соколов вместе со своим дружком Пашкой Зиминым заперли меня в кабинете, пока я разбирала тетради. Помню лишь, как кричала и колотила по двери, а когда она резко распахнулась, я пошатнувшись полетела в чьи-то объятия. Я даже толком не успела ничего понять. Поднимаю голову и натыкаюсь на задумчивый взгляд Вадима.
-Что вы, Лилия Львовна, с ребятами воюете?
Я так растерялась, что первое время не могла даже сообразить, что происходит. Очухавшись, я начинаю понимать, что Вадим Адамович все еще продолжает держать меня в своих объятиях, а улыбка на его лице становится шире. Я потихоньку отодвигаюсь, на щеках выступает румянец.
- Извините, это все мальчики, заперли меня, чтобы на занятия не ходить.
Вадим разворачивается и подзывает растерянных парней к нам. Вся группа видимо пряталась на лестнице.
- Кто это затеял? - вдруг спрашивает он.
- Это не мы, - говорит Васька Махеев.
- А кто тогда?
Все вокруг молчат. Даже девчонки боятся сказать лишнего слова. Соня Максимова с Дашей Полозовой вообще просто проходят мимо нас и заходят в класс.
- Как назло, этот притащился, - доносится до меня сдавленный шепот одной из них, - ненавижу англичанку.
Вот тогда он и попросился посидеть на моем занятии. В его присутствии детей как будто подменили. Они старательно слушали и выполняли все задания. Я тогда и почувствовала, что значит авторитет. Вадима они уважали, а меня ни во что не ставили. Все занятие я ощущала на себе его взгляд. Пару раз взглянула на него украдкой, но не смогла прочитать ни одной эмоции на лице. Он напоминал мне чем-то Ростика, только в отличие от него Вадим был мягче.
Убрав все осколки в мусорное ведро, я забираю тарелки и несу их на кухню. В коридоре меня останавливает Людмила Михайловна.
- Лиля, зайди ко мне в кабинет.
- Хорошо, только посуду отнесу на кухню.
Она кивает и поднимается по лестнице, и в это время Маргарита выходит и вытирает руки о грязный фартук.
- Давай, я заберу, иди наверх.
- Спасибо большое.
Мне эта женщина нравится. Наверное, из всех жителей этого приюта она единственная относится ко мне со всей душой.
Около кабинета Людмилы Михайловны я выдыхаю и постучавшись сразу захожу.
Она кивает мне на стул и я прохожу и сажусь, скрещивая руки. Людмилу Михайловну понять всегда сложно, она справедливая женщина, но знаю, что по делу может и накричать.
Она открывает верхний ящик и достает оттуда конверт, аккуратно кладет его на стол и пододвигает ко мне.
- Это аванс, ты заслужила. Съезди сегодня в магазин, купи себе приличную одежду.
- Спасибо большое, только одежда мне ни к чему, я свою старую постирала.
-Лиля, я не буду спорить, сегодня возьми выходной, ты и так взяла на себя практически все дела. Вон даже Катя от рук отбилась, лежит целыми днями. Пожалей себя, развейся, можешь Давиду что-нибудь купить, только сильно его не балуй, а то остальные дети обидятся.
- Хорошо, я вас поняла, еще раз спасибо.
Я выхожу из кабинета сжимая в руках конверт и спустившись захожу в комнату. Открываю его и пересчитываю купюры. Две тысячи восемьсот пятьдесят рублей. Раньше я бы даже в кафе не смогла сходить с такой суммой, сейчас же рада что хоть что-то смогу отложить. Я даже улыбаюсь. Быстро переодеваюсь в свою старую одежду и забрав волосы в высокий хвост решаюсь на то, что хотела сделать в первую очередь. На улице теплая погода. Я и забыла, когда вот так могла выйти и подышать воздухом . Запах затхлости не смущает, видимо, ко всему можно привыкнуть. Я сажусь на автобус и еду на кладбище. Дорога занимает сорок минут, нервничая не замечаю, как приезжаю. Выхожу из автобуса ноги дрожат ступить страшно.