Знаю не по наслышке, что у всех обеспеченных людей свое место на кладбище. И не ошибаюсь. Свежую могилу нахожу сразу. Стою какое-то время, глотая слезы, и смотрю в до боли родные глаза. Он улыбается мне с фотографии, а я и цветов не принесла. Руки трясутся, но делаю шаг, затем еще один, и не выдерживая, бегу. Падаю на землю на колени и глотаю слезы.
-Прости меня, Тимочка, прости родной. Это все я виновата. Как же мне сейчас без тебя жить. Я совсем одна, мне очень плохо.
Вдох … выдох.
- Это все моя вина , это все я , - продолжаю шептать как умалишенная.
- И сполна искупишь ее, - доносится до меня сзади, и я вздрагиваю.
33
Если бы мне приставили пистолет к виску и нажали на курок, эффект был бы одним и тем же. Я замерла, кровь прилила к лицу, и даже зубы свело от напряжения. Сейчас невыносимо страшно и больно до такой степени, что кровь стынет в венах. Я чувствую его запах, медленно поднимаюсь с колен и оборачиваюсь.
Если бы я встретила его где-то в городе, наверное, даже не узнала бы. Он сильно похудел, так что скулы смотрятся особенно жестко, под глазами залегли тени, и неизменно тяжелый давящий взгляд проникает, кажется, сквозь кожу. Ростик смахивает упавшие пряди волос со своего лица, и я опускаю свой взгляд на отросшую бороду. Он никогда не носил бороды и никогда не выглядел так. А еще он никогда прежде не смотрел на меня таким образом, словно его единственное желание - растерзать меня в клочья.
-Росс...
Я замолкаю, вытираю рукавом слезы, так и не упавшие на землю. Он ничего не говорит, берет меня за локоть и ведет за собой.
-Рос, подожди, я не успеваю за тобой.
Он, казалось, не слышит, а я не могу отдышаться. Рядом стоит припаркованный BMW черного цвета. Открыв пассажирскую дверь, он силой толкает меня внутрь, так что я падаю и захлопывает ее со звуком.
Я боюсь даже дышать, все тело напряжено, словно веревка, которая вот-вот может лопнуть. Ростик садится на водительское кресло и выжимает педаль газа, резко выезжая на дорогу.
Молчание затягивается, я не могу оторвать от него своих глаз. Вижу, как ходит ходуном кадык, как руки окрашиваются багровыми венами. Он слишком зол, и это ощущается даже в воздухе.
Молчание затянулось, напряжение давит на виски.
Я пару раз беру всю свою волю в кулак и пытаюсь с ним заговорить, но упираюсь в неприступную скалу. Мы минуем высотки и проезжаем вывеску с надписью "Шанхай".
Местные жители посматривают на машину с любопытством. В этом районе такая тачка редкость, здесь вообще люди привыкли ходить пешком. Когда он паркует ее около своей квартиры, в голове промелькает отчаянная мысль: "Неужели он не боится, что машину угонят и сожгут, да мало ли что". Росс выходит на улицу, разминает шею, его спина неестественно напряжена. Затем обходит автомобиль и рывком вытягивает меня наружу. Я ощущаю себя зверьком, загнанным в угол и приготовленным на ужин для страшного зверя.
По лестнице мы поднимаемся вместе, он отпускает меня лишь тогда, когда вставляет ключ в замочную скважину. Шальная мысль сбежать мелькает в голове, я даже оборачиваюсь.
- Не стоит, я тебя из-под земли достану, - хрипит он.
В квартире пахнет испорченной едой, но Росс не обращает на это внимания, закрывает дверь на ключ и бросает его на стол. Он подходит к окну и все-таки открывает форточку. Здесь ничего не поменялось, все так же, только в тот раз я не ощущала себя настолько плохо.
- Давай поговорим, - выдыхаю я.
Он разворачивается и опаляет меня своим взглядом, который не предвещает ничего хорошего.
- Ты настолько глупа, что даже не попыталась замести следы. Лживая дрянь, подставившая всю нашу семью. Мы тебе верили, мать с отцом растили, кормили, одевали тебя. А тебе все мало. Кто ты? За что ты так жестоко отомстила нам? А Тимур, мой брат, любил тебя, не думая, какая ты мерзкая тварь. Ты толкнула его под колеса, убила собственноручно.
- Нет, я этого не делала. Это был несчастный случай.