Две девушки возвращаются в комнату. От них пахнет морозом и сигаретным дымом. Включают свет, он бьет по глазам, и я закрываю лицо ладонями на несколько секунд. Дверь распахивается и в комнату влетает вихрь в виде третьей девушки, светловолосой и голубоглазой как Барби.
— У тебя помада размазалась, Рози, — с насмешкой сообщает ей соседка с насыщенными рыжими волосами, в которых ярко выделяются несколько красных прядей.
— Пф, — фыркает блондинка, небрежно стирая с губ розовый блеск. — Зато я узнала, куда этой ночью двинется Пятерка с теми, кто только вошел в Игру.
— И куда же понесет этих психопатов? — зевнув, интересуется брюнетка со стильным каре, усевшись на кровати и накручивая на палец блестящий локон.
— В «Яму» в Нижнем. Там будет какое-то задание, — Рози достает из тумбочки зеркальце и ватный диск, и трет им губы.
— М-м-м, — тянет рыжая. — Завтра кто-то придет на занятия с разбитым лицом.
— Если придет, Дали, — замечает брюнетка. — В последнее время эти игры стали очень странными. Они начинают пугать.
— Я тебя умоляю, Крис, — закатывает глаза рыжая, которую назвали Дали. — Я бы с удовольствием рванула с ними, чтобы побывать дома.
— Я тоже хочу, — подает голос Рози.
— Ты-то куда? — хором спрашивают девушки.
— А я ни разу не была в этой «Яме», да и в Нижнем всего несколько раз. Интересно, — она взмахивает рукой с ватным диском.
Девушки смеются над подругой, она не обижается и язвит в ответ. У них сложилась неплохая компания. Пока я чувствую себя здесь лишней. Тихо поднимаюсь с кровати и выхожу в коридор. Он уже опустел и частично погрузился в полумрак.
Иду наугад, пока не оказываюсь у лестничного пролета. Спускаюсь на пол-этажа и останавливаюсь у окна. Тут темно и хорошо видно двор Академии. Его укрывает одеялом из снега. Редкие снежинки от порывов ветра срываются с крыш, подоконников и деревьев и кружатся в воздухе, словно танцуя. Небо очистилось, теперь в местах, не засвеченных городом, можно разглядеть звезды.
Прислоняюсь лбом к холодному стеклу и вдруг, сама не понимая от чего, напрягаюсь всем телом, а еще через мгновение до меня доносятся тихие шаги и шепот мужских голосов.
Оборачиваюсь, и давлюсь собственным вдохом от неожиданности. Прямо передо мной стоит парень. Его силуэт практически полностью тонет в темной части лестничного пролета, а свет, падающий с верхнего этажа, подсвечивает огненно-рыжие волосы, как дьявольское пламя прямо на его голове. По мне скользит ледяной, тяжелый взгляд. Парень не издает ни звука, но я отчетливо слышу тихое шипение. Затем замечаю движение в районе его капюшона.
И когда я распознаю источник этого движения, мне становится плохо. По рукаву его толстовки прямо ко мне ползет самая настоящая, живая, черт ее побери, змея!
ГЛАВА 6
Марен
В жилых блоках есть закрытые комнаты, одна или две, в которых на первый взгляд хранится всякое барахло вроде старого постельного белья или хозяйственного инвентаря, но мы с Кайром нашли кое-что поинтереснее. На дальних стеллажах покрылись пылью книги по психокоррекции, написанные профессорами прошлого.
— Они реально применяли пытки, — ухмыляется Кай, рассматривая рисунки на одной из пожелтевших, потрепанных страниц. — Просто называли это научными терминами.
— Да. — Я переворачиваю страницу той книги, которая оказалась у меня в руках. Читаю вслух: — «Метод контролируемой сенсорной депривации позволяет добиться устойчивой ломки сопротивления субъекта в течение 36–72 часов. Отсутствие света, звука и ориентиров во времени вызывает дезориентацию, регресс и повышенную внушаемость. Субъект начинает воспринимать навязанные установки как собственные выводы». Мило, правда? — кошусь на Кайра.
— Очаровательно. И главное, так знако-о-омо, — опасно тянет он.
Я только тихо смеюсь, наблюдая за тем, как мой единственный настоящий друг, а точнее подруга, медленно сползает с верхней полке стеллажа прямиком к Кайру. С шипением замирает напротив него, смотрит.
Мира знает его, но никогда не обещала, что не тронет. Кай ее не боится, на этом они и сходятся: просто смотрят друг на друга.
— Как дела, Мира? Он тебя еще не достал? — усмехается Кай, лидер Пятерки, опасный, непредсказуемый тип, а иногда обыкновенный придурок.
Мира высовывает свой длинный, раздвоенный на конце язык и снова шипит, будто отвечая ему.
— Что она сказала? — Кай косится на меня.
— Послала тебя на хрен, конечно, — захлопываю книгу, подняв облако пыли прямо перед своим лицом.