Слова жуткого, странного типа пулей застряли у меня в голове, на время выключив все остальные мысли. Практически безэмоционально, как обыденный факт, брошенная им фраза вызвала новую череду вопросов. Я совершенно ничего не понимаю, мир кружится с такой скоростью, что меня тошнит, и пока я не могу его остановить. А еще мне очень холодно. Накрылась одеялом с головой, но нервы и тот ледяной взгляд, что смотрел у окна мне в душу, не дают согреться. Шепот засыпающих соседок по комнате напоминает змею на его руке, и каждый миллиметр кожи пронизывает колючими мурашками.
Клацнув зубами, теснее сжимаюсь в комок и зажмуриваюсь. Надо уснуть, вдруг отец до утра передумает и заберет меня отсюда? Или я вовсе проснусь в своей комнате, очнувшись от этого безумия. Только обманываться глупо, все происходящее слишком реально. Чужой, безликий запах постельного белья, смесь женского парфюма, апельсина, который ела блондинка Рози, то и дело оглядываясь на дверь, и остатки мороза, проникшего в комнату, когда девушки ее проветривали. Все это теперь моя новая жизнь. И впиваясь пальцами в пододеяльник, я до боли закусываю губу, запрещая себе плакать, как бы плохо и страшно мне сейчас не было. Чутье подсказывает, что за слезы здесь можно получить еще больше проблем, а я пока не знаю, как справиться с тем, что происходит.
Да я даже не знаю, что ждет меня этим утром! А оно наступит уже через несколько часов.
Но даже когда комната полностью погружается в тишину, уснуть не удается. Холод сменяется жаром. Я кручусь с боку на бок, пытаясь найти то самое положение, в котором меня наконец выключит.
Хлопок двери подбрасывает на кровати. Резко открываю глаза и сажусь, дыша так, будто была на пробежке. С пучком светлых волос на голове, зевая, мимо моей кровати проходит Рози.
— Сколько не вернулось? — спрашивает брюнетка с каре. А рыжая девушка словно кошка, изгибает спину, потягиваясь на своей кровати.
— Точной информации пока нет, — Рози убирает в шкаф полотенце, снимает ночную сорочку и остается в одних трусах. Мне вдруг становится неловко за ее обнаженность, но я понимаю, что, видимо, других вариантов переодеться тут нет. — То ли двое, то ли трое, — пожимает она плечами. — В любом случае скоро узнаем.
Пока блондинка надевает белую футболку и, бросив на кровать джинсы, садится на стул с косметичкой и небольшим зеркалом на подставке, рыжая достает из тумбочки сигареты и убирает их в вентиляцию над своей кроватью.
— Как спалось, новенькая? — она же обращается ко мне.
— Я не уверена, что спала, — говорю честно, как делаю всегда, с самого детства.
— Это нормально. Первую неделю здесь никто обычно не спит. Я Далия, — наконец представляется рыжая, заплетая волосы в косу. — Кристина, — указывает на брюнетку. — А это наша Рози. Как зовут тебя?
Замечаю, что девушка надевает на шею цепочку с жетоном белого цвета. И в глаза сразу бросается такой же жетон, только серый, на браслете у Крис. А на кровати Рози валяется красный.
Вопросы, вопросы, вопросы…
А ответы на них будут?!
— Эмма. — Понимая, что молчу неприлично долго, называю девушкам свое имя.
— Из Верхнего? — не оглядываясь, интересуется Рози.
— Так заметно? — задаю ей встречный вопрос.
— Пф, — только фыркает она, и все девушки заливаются смехом, будто произошло нечто очень забавное. — Ты девственница? — Она резко переходит на другую тему, и у меня от такой дерзости расширяются глаза.
— Что, прости? — переспрашиваю от шока.
— Боже, — она раздраженно взмахивает напудренной кисточкой и оглядывается на меня, впившись взглядом ярких голубых глаз. — Секс. Девственность. Ты в курсе про это?
— Конечно, я в курсе! — задыхаюсь от возмущения. — Я же не в лесу жила, я училась в…
— Да знаю я, где вы все там учитесь, — перебивает Рози. — На вопрос ответишь? Это не монастырь. Скромность здесь скорее порок, чем добродетель.
— Зачем тебе знать? — искренне не понимаю я.
— Мне кажется, все очевидно, — улыбается Крис.
— Угу, — Рози возвращается к нанесению макияжа. — Считай, что у тебя есть крупная сумма денег одной купюрой, разменять которую нельзя, но можно выгодно использовать. Правда, только один раз, — беспечно рассказывает она, словно мы и правда говорим не о моей девственности, а о ставках на фондовой бирже.
— Я не понимаю, — признаюсь им, встряхивая головой в надежде, что там уложится все, что я сейчас слышу.
— Скоро поймешь, если не дура, — Помогать мне явно не спешат. — А если дура, то я могу тебе только посочувствовать. Хотя, — блондинка стервозно улыбается, и это совсем не вяжется с ее кукольной внешностью, — говорят, дуракам живется гораздо проще.