Крис снова всхлипывает. Я прикрываю глаза, делаю несколько медленных вдохов и выдохов, а затем осторожно кладу свою ладонь между ее лопаток. Почувствовав это, девушка замирает, поворачивается, взглянув на меня очень удивленными, заплаканными глазами, и молча двигается, уступая мне больше места рядом с собой.
Мысли в голове мечутся, сталкиваются друг с другом, путают меня и мои эмоции. И в этом хаосе я снова вспоминаю Марена, его ледяное спокойствие и уверенность. Они резко контрастируют с разбитой Крис, старательно сдерживающей свою истерику. Такие, как он, вероятно, являются балансом системы. Они способны удержать ее от полного хаоса. Но какими методами?
Я могу ошибаться. Я делаю выводы, основываясь лишь на том, что успела увидеть и хоть как-то понять за эти сутки. Или может быть это мой способ найти точки опоры для себя в этом месте. Не знаю. На данный момент я уверена только в том, что поступаю правильно, сидя на кровати рядом с Крис, вот и все.
Ее всхлипы становятся все реже, пока не стихают вовсе. Она ерзает, ложится на край кровати, подтягивая покрывало к плечу. Смотрит на меня снизу вверх.
— Это не значит, что мы стали подругами, — хрипло шепчет Кристина.
— Конечно нет, — слезаю с кровати, убираю в шкаф ее куртку, иначе к утру она окажется на полу.
Делаю короткий шаг на свою сторону комнаты и слышу еще более тихое:
— Спасибо.
Пожав плечами и не глядя на Крис, убираю планшет подальше. Даже кошусь на вентиляцию, в которой уже лежат сигареты Далии. Она улыбается мне. Видимо, я начинаю усваивать правила. Спрячу его утром, перед досмотром, а пока иду в душ, чтобы смыть с себя странный, тяжелый день.
Когда я вхожу, тут никого нет. Оставляю вещи рядом с самой дальней кабинкой, включаю воду, отчетливо ощущая ступнями неровности белого кафеля под ногами. Горячие капли бьют по коже, постепенно успокаивая нервы. Кабинку заполняет влажным паром. Мне под ноги падают облака мыльной пены, а мокрые волосы липнут к спине и плечам.
Никогда еще так остро я не воспринимала простой процесс принятия душа. Все здесь словно меняет меня, взвинчивает нервную систему и держит ее в тонусе.
Сквозь шум воды слышу шорохи и голоса. Не разбирая слов, различаю лишь мужской и женский. Супер! И как мне отсюда выйти?
— Черт! Валим, — Парень произносит слишком громко.
Медленно же до них доходит, что они тут не одни.
Улыбаюсь. Как-то даже довольно…
Выбираюсь из душевой. Тело стало легче и мысли все же немного успокоились. Зеваю, возвращаясь в комнату. Рози все еще читает, отвернувшись к стене. Далия в наушниках едва заметно покачивает головой, прикрыв глаза, а Крис спит, укутавшись покрывалом по самый нос.
Надев пижаму, а сверху толстовку, накидываю капюшон на влажные волосы и вновь ухожу из комнаты. Мне нужно еще немного времени наедине с собой, чтобы поскучать по своей нормальной жизни, по родителям, по комнате и всему понятному и даже предсказуемому, что было в этом.
Воровато оглядываясь по сторонам, ухожу к тому самому окну, где встретила Марена. Рисую невидимый кружочек на стекле, прикладываю к нему ладонь. Прохлада медленно растекается по руке, пробираясь под рукав толстовки.
— Мама, я скучаю, — шепчу, оставляя на стекле мутный след от дыхания. — Почему ты не приезжаешь?
Конечно, и этот вопрос остается без ответа. Я отпускаю его, и наблюдаю за игрой теней на снегу во дворе, пока прямо под окном не появляются уже знакомые мне парни в компании девушек. Некоторых из них я видела в своем жилом корпусе.
Они смеются, прижимаясь к сильным и гибким мужским телам. Тот, кого называют Психом, жестко целует свою пару на эту ночь. Остальные смеются. Все, кроме Марена. Его рука обхватывает талию одной из девушек.
Наверное, этой ночью они будут чувствовать себя в безопасности, изгибаясь под телами Пятерки. Это не успокаивает меня. Скорее наоборот, вновь будоражит нервы и заставляет судорожно думать.
Кайр, ухватив Витара за капюшон, оттаскивает его от девушки. По резким жестам понимаю, что эта компания куда-то торопится. И когда все уходят вперед, Марен, продолжая обнимать свою спутницу, поднимает взгляд прицельно на мое окно. Наши взгляды сталкиваются, как частицы в воздухе, грозя взорвать его на мелкие и от того еще более опасные осколки льда.