«Вот сучка», — усмехаюсь я. Но Эмма мне интереснее, и я слежу за тем, как она заламывает пальцы, впитывает все, что видит, чтобы быстрее адаптироваться и осознать, что все происходящее не просто так. Это ее первое личное знакомство с Игрой.
— Если ты начнешь шарить по нашим вещам, я позову дежурного куратора и расскажу, что, — подчеркивает Рози, — ты искал в женской комнате. — И еще скажу, что ты приставал к Эмме.
— Чего?! — парень в этот момент дергается как от удара.
— Он же приставал к тебе? — Блондинка поворачивает голову к Эмме.
— Он угрожал, — честно отвечает та.
— Изнасилованием, — дополняет Рози.
— Да какого… Нет! Не было такого! Марен? — он резко оглядывается на меня. Я лишь развожу руками, довольно улыбаясь, но ему отчего-то моя улыбка не нравится, и он бледнеет.
— Без меня развлекаешься? — рядом встает Лис, прислонившись лопатками к стене. Бедняжка. — комментирует увиденное. — Попал в цепкие когти женщин. Новенькая не в обмороке?
— Как видишь, — пожимаю плечами. — Осваивается.
— Хорошо. Мне интересен ее потенциал.
Тем временем перед нами продолжают развиваться события. Парень становится похож на оголенный провод, который вот-вот закоротит, Рози играется, а Эмма даже в таких обстоятельствах не перестает быть собой.
— Чего ты от меня хочешь? — наконец спрашивает парень.
— Спой нам колыбельную, — выдает Рози, от чего все девочки в комнате звонко смеются. Лис ржет так, что ударяется затылком о стену. — Громко и с выражением.
— Ты больная, Рози! — огрызается ее жертва.
— Все мы не без недостатков. Только у тебя нет выбора. Кураторы или песня за попытку найти жетон. У тебя три секунды на принятие решения.
— Пой же, — требует Далия со своей кровати.
— Давай, — тихо добавляет Эмма, и ее слова так резко контрастируют с тоном Рози, что мы с Лисаром переглядываемся. Она не пытается его унизить, скорее поддерживает, и я не уверен, что сейчас чувствую — нравится мне это или я хочу свернуть шею этому уроду?
Почему? Да потому что он не достоин такой ее реакции. Она… глупая-глупая девчонка. Никто не сделает для нее того же. Доброта тут приравнивается к слабости, как и во всем мире.
— О чем задумался? — толкает меня в плечо Лис.
— Стараюсь не слушать это отвратительное пение. Меня сейчас вырвет, — кривлюсь я.
Парень наконец затыкается, закончив позориться на эту комнату и половину этажа. Ему везет, что многие сейчас заняты, как и он, но свидетелей такого позора также предостаточно. И он этого не простит. Думаю, Рози все прекрасно понимает.
— Ладно, можешь искать свой жетон, — снисходительно позволяет она, н тут же сама поднимает матрас Эммы и находит там красную метку, будто знала, где именно нужно искать.
Эмма удивленно смотрит на находку. Рози и владелец жетона одновременно кидаются за ним. Блондинка оказывается быстрее и сжимает его в кулаке.
— Отдай! — От парня теперь исходит настоящая угроза.
— Ты забыл волшебное слово, — сексуально шепчет Рози.
— Да пошла ты! — он хватает ее за руку и вырывает свою метку. — Тварь!
— Еще увидимся, — Блондинка машет ему ладошкой, вновь улыбается мне и закрывает дверь. Я все равно слышу, как она спокойно спрашивает у Эммы: — Все нормально?
— Да, — отвечает та.
— Тогда предлагаю лечь спать. Они все равно не успокоятся до утра, но к нам больше не полезут.
Мы с Лисаром уходим, чтобы посмотреть, как там дела в других частях Академии. А я все думаю об Эмме и ее позиции в той ситуации, в которую ее поставили намеренно. И снова о своих эмоциях. Каждый раз так много разных. Каждый раз мне хочется сделать с этой девушкой ровно противоположные вещи, но я все еще держусь в стороне, показывая всем лишь ту часть своего интереса, к которой они привыкли и могут переварить.
К утру хаос выдыхается, и Академия погружается в тишину. В чате те, кто нашел жетон, хвастаются своими успехами: один влез в кабинет самого директора и завтра обязательно будут последствия, второй поднялся на крышу Core и прошел по ее карнизу, чтобы снять цепочку с жетоном с короткого, острого шпиля. А кто-то ради своего жетона серьезно избил соседа по комнате. Охране пришлось вмешаться, его накажут.
Я забираю Миру из комнаты и прогуливаюсь, наслаждаясь тишиной. Шум адски меня утомил и в голове теперь неприятно гудит.
Оказываюсь в крыле творческих классов. За окнами вдалеке сереет небо и снег искрится под светом еще не погасших уличных фонарей. Мой чувствительный слух улавливает мелодичный, отрывистый звук, которого тут точно не должно быть в это время. Он затихает и раздается снова, в другой тональности. Кто-то неуверенно нажимает на клавиши пианино.