Рози с хлопком закрывает свою косметичку и разворачивается к нам:
— Они назовут это «упражнением на сплочение» и «уроками дисциплины», или какой-нибудь «терапией принятия последствий». В прошлый раз за ночную массовую драку между группировками белых и красных нас всех загнали в бассейн и выматывали там почти три часа. Потом мы обсохли и был кросс по территории. После него под изматывающие упражнения в зале к нам пришли директор и Кларк. Сначала руководство напомнило, зачем нас тут всех вообще собрали.
— Конечно же, чтобы сделать из нас людей, — замечает Далия, перебив Рози.
— Угу, — кивает блондинка. — А док устроил публичные разборы, показывая нам на примерах некоторых студентов, что до выхода в общество нам еще далеко. Мы еще не исправились и не искупили то, за что оказались тут.
— Я после этого неделю с температурой лежала, — вспоминает Крис.
— Неужели с этим ничего нельзя сделать? — не понимаю я. — А городские власти?
— Академия — не частный проект, Эмма, — серьезно говорит Далия. — Это смесь политики и бизнеса. Ты ведь из Верхнего. Ты должна знать, сколько денег твой отец и ему подобные вкладывают в совет Девятки, чтобы иметь влияние на все аспекты жизни Гальдена. Взрослые считают, что так они поддерживают баланс и порядок. Ты видела баннеры этого учебного заведения? Они кричат о том, что спасают нас от тюрьмы и гибели на улицах. Что верят в новое поколение, и тюрьма искалечит нас, а тут нас обучают, воспитывают и отпускают в счастливое будущее без позорных меток, которые мешают устроиться, к примеру, на хорошую работу.
— Выходим на проверку! — В коридоре кричит охранник и нам приходится свернуть этот разговор.
Тех, кто не нашел свои жетоны за ночь, забирают с собой, остальных отправляют на завтрак и уроки. Про наказание пока молчат, но судя по разговорам, избежать его не выйдет. Да и в тарелках у нас сегодня была серая, склизкая каша, а в стаканах горький чай — то, про что говорили девочки.
На истории Гальдена все сидят очень тихо. Большинство ребят из моей группы просто старается не уснуть, пока преподаватель рассказывает:
— В 50-х годах Гальден пережил самый быстрый этап роста за всю свою историю. После запуска портового комплекса и расширения промышленной зоны население города увеличилось почти вдвое всего за одно десятилетие. — Он перелистывает страницу и продолжает: — В этот период были построены первые жилые кварталы Среднего Гальдена и заложены транспортные коридоры, соединяющие порт с административным центром. Город развивался по принципу функционального зонирования: работа, жилье и управление строго разделялись. Тогда же появился первый интернат для подростков из рабочих районов. Считалось, что так проще контролировать дисциплину и готовить кадры для промышленного сектора. Но, как вы знаете, в наше время все изменилось…
Я зеваю и ложусь виском на предплечья. Глаза закрываются, только где-то внутри все еще чувствуется холод после встречи с Мареном. Мне кажется, я даже успеваю заснуть на несколько минут.
В класс входит куратор и сообщает об изменениях в расписании. Девочек отправляют в балетный класс, а парней в соседний — тренажерный.
— Началось, — вздыхает Рози. — Пойдем. Нас ждут пуанты и пальцы, стертые в кровь.
Передернув плечами от такой перспективы, иду за девочками. Мы заносим тетради в свою комнату и отправляемся в другой корпус. Поднимаемся по лестнице и одновременно с Крис спотыкаемся, услышав отчаянный женский визг.
ГЛАВА 14
Эмма
Бегом поднимаемся на этаж вместе с теми, кто шел за нами, и видим ужасную картину. Тот парень, что был в нашей комнате ночью, прижимает к стене девушку из младшей группы. Она в белых лосинах, пуантах и купальнике, волосы идеально уложены, как у балерин на фотографиях. На запястье цепочка, а на ней нервно болтается красный жетон. В ее глазах злость и страх, на щеках черные дорожки от слез и туши, а помада размазана по губам. Она бьется в его руках, как пойманная птица и нет никого из взрослых поблизости. Чертовы камеры в коридоре не помогают ей.
— Перестань вырываться, стерва! Ты думаешь, красный жетон тебя спасет? Я тебя…
Он замахивается, она уворачивается и в ответ ударяет его по лицу, собрав ладонь в «кошачью лапку» и оставив на коже агрессивного парня глубокие царапины, быстро наливающиеся кровью.
— Сука! — орет он.