— Хочешь присоединиться?
— Н-нет. — Мы слышим тихий, нервный ответ.
— Кто посмеет помочь, — добавляет Кайр, — займет место рядом с ним. А теперь все на занятия. Цирк окончен. Эмма, — он оглядывается на меня и просто смотрит так, что и без слов все становится понятно.
Я киваю ему, думая, что проблем у меня теперь будет больше, но я с этим разберусь потом, а пока увожу девушку в туалет, чтобы она умылась.
— Мне не нужна нянька, — рычит она, открывая воду. — Я бы ему глаза выцарапала!
— Верю, — улыбаюсь ей. — Ты любишь балет? — переключаю ее внимание.
— Люблю. Он напоминает о нормальной жизни, о доме, о… — ее голос рвется, и она плещет в лицо водой, чтобы скрыть вновь выступившие слезы.
— Я тоже скучаю по дому, — признаюсь ей. — Ты давно здесь?
— Полтора года. — Она разворачивается и прислоняется бедрами к раковине. — А ты новенькая. Тебя тоже сдала семья, — усмехается она. — Мы никому не нужны. Знаешь, когда после нескольких часов в балетном классе даже лед не помогает от боли в ногах, я чувствую себя нормальной, живой и все еще способной сопротивляться. Я просто хотела, чтобы меня любили, чтобы у меня был дом, чтобы моя мама встала на мою защиту, когда я пришла к ней за помощью. Но отчиму это не понравилось, и он сдал меня сюда, чтобы я стала послушной. Он убедил маму в том, что я опасна для их общего новорожденного ребенка. Что я не могу справиться с ревностью. Но все было совсем не так. Меня просто не хотели слушать. Мне не верили. Я чувствовала обиду, злость, отчаяние. И вот, за свои эмоции и за свои чувства я оказалась здесь, где на уроках психотерапии мне рассказывают, что я не имею право на эти чувства, я не имею право злиться на своих родителей за то, что они меня предали. А сегодня, — она вдруг так улыбается, что мне вновь хочется подойти и обнять ее, — меня защитили те, кого все тут боятся. Самые главные монстры Академии, самые жестокие и циничные. Они пришли на помощь, и ты… Но доброта погубит тебя. Я вижу твою эмпатию, и я говорю тебе спасибо за те слова в коридоре. Так же я обещаю, что не использую это против тебя. Но ты должна знать, что большинство по разным причинам поступит наоборот. Особенно после того, как члены Пятерки выделили тебя среди толпы. И не обольщайся на их счет. Они спасают или уничтожают кого-либо с одинаковым удовольствием. Ты никогда не узнаешь, на какой стороне окажешься. А теперь я пойду, ладно? — она вытирает руки и разворачивается к двери.
— Если ты захочешь поговорить… — произношу я.
— Спасибо, но нет, — она выходит за дверь, а я еще стою какое-то время на месте и просто осмысливаю слова девочки, которая младше меня года на два или три.
Дети ее возраста ходят по магазинам, становятся фанатками музыкальных групп и блогеров, болтают о моде, выпускном и мальчиках постарше, а у нее взгляд, будто ей лет двадцать пять или тридцать, и она уже многое повидала.
Я выхожу в коридор и слышу шум, знакомые голоса. Прохожу мимо тренажерного зала, спускаюсь по лестнице и в холле вижу продолжение случившегося сегодня. Перед Пятеркой стоит босой, все еще голый парень, но в этот раз он укутан в большое, теплое одеяло. Его губы покрыты коркой, а кожа стала неопределенного цвета: красная, с синими и белыми пятнами. Его трясет так, что он едва держится на ногах.
— Мы не разрешали тебе возвращаться, — безразлично говорит Кай
— М-мен-ня… меня в-верну-у-л-ли кур-р-а-атор-ры… — едва произносит он.
Марен, стоящий чуть поодаль, смотрит на эту сцену, и в его глазах ни капли интереса, будто ситуация совершенно обыденная.
— Это не наша проблема, — хмыкает Витар.
— Н-н-но…
— Кайр, Марен, — в холле появляется Кортес, прерывая диалог парней. —Ардан, Витар, Лисар, в кабинет директора. Сейчас. — Приказывает она и уходит, цокая каблуками, не замечая больше никого вокруг.
— Ладно, — пожимает плечами Лис.
Они разворачиваются и уходят. А после вечерней проверки в наш жилой корпус приходит Кайр, встает на место ушедшего куратора и сообщает всем:
— С сегодняшнего дня этого, — показывает фото того самого, безумного парня на экране своего мобильного, — в Академии больше нет. Вы не знаете его имени. Вы не видите его. Вы не разговариваете с ним. Это больше не человек. Тень.
Из-за угла выходит Марен. На его шее устроилась змея и мне становится нехорошо от ее вида. И от его присутствия тоже.
— Очень советую, — в своей манере дополняет он слова Кайра, — не забывать это правило. Для тех, у кого проблемы с памятью, мы придумали ряд увлекательных наказаний.