— Конечно, — куратор улыбается, но ее глаза выражают недовольство. — Ты права. Просто Роза довольно непростая девочка, с тяжелой судьбой. Мы стараемся ей помочь, но иногда она выбирает не самые лучшие способы взаимодействия с миром и с нами. Понимаешь?
— Вполне, — пока она не видит, переплетаю пальцы и крепко прижимаю ладони друг к другу, чтобы снять напряжение. Оно гудит по всему телу и Кларк еще не пришел, а мне уже хочется побыстрее сбежать отсюда. — Каждый защищается, как умеет.
— Здесь не нужно ни от кого защищаться, Эмма, — куратор подается вперед. — В этом то и проблема. Некоторые ребята сопротивляются тому, чтобы им помогали. Они не понимают, что мы работаем здесь для них. Я слышала, что ты добрая и отзывчивая девушка, которая не откажет в помощи другим ребятам.
— Это плохо? — настороженно интересуюсь у нее.
— Это прекрасно. И я подумала, ты можешь помочь мне с Рози.
— Я? — удивленно смотрю на Кортес.
— Ты могла бы немного больше рассказать мне… — Вероятно, увидев, как расширяются мои глаза, она делает паузу, и затем поясняет: — Ради ее же блага. Чтобы мы понимали происходящее и разработали для нее более эффективную терапию. Мы поможем ей вместе, Эмма.
— Простите, вы обратились не к тому человеку. Я не стану этого делать. Если ваши специалисты не могут найти подход к Рози, может быть проблема не в ней? Она безусловно сложная, но хорошая девочка. Мария, я тоже хочу спросить кое-что. Можно? — Она кивает, задумчиво стуча ногтями по столу. — Все обсуждают пропавшую девушку. Когда отец вез меня сюда, он говорил, что это самое безопасное место в городе, но я не понимаю, как мне чувствовать себя в безопасности, если в Академии пропадают люди.
Куратор лишь на секунду поджимает губы. Ей не нравится, что я говорю открыто, а я не умею как они, извиваться змеей, льстить, лгать.
— Ты зря беспокоишься об этом, и верить слухам точно не стоит. Подростки иногда сбегают, Эмма, — ее голос становится жестче. — Ты должна это понимать лучше других. Ты ведь тоже сбегала из дома. Твои родители, твой отец… — Кортес делает паузу. — Они очень переживали. Они отправили тебя сюда, чтобы ты действительно была в безопасности, под присмотром. Чтобы тебя защитили от самой себя и от необдуманных, опасных поступков. Твой отец прав, для таких, как ты, нет места безопаснее, чем наша Академия. Девушку уже ищут. Когда полиция вернет ее сюда, комиссия будет принимать решение, сможем ли мы оставить ее на обучении, или… — Мария делает еще одну многозначительную паузу, — она попадет туда, куда должна была попасть изначально. Психиатрическая клиника закрытого типа. Строгий режим. Минимальные шансы когда-либо вернуться к нормальной жизни. Никакого будущего. Так что тебе не о чем беспокоиться, как и остальным студентам. Просто не делай глупостей.
— Я не делаю. — У меня от услышанного даже дыхание сбилось. — Я здесь. Хожу на занятия. Соблюдаю распорядок.
— Вот и хорошо. — Кортес поднимается, обходит стол и кладет ладонь мне на макушку, скользит по волосам, собранным в хвост. — Ты умная девочка, Эмма. Успокой ребят, для паники нет причин. Слухи лишь заставляют всех тратить свои нервы в пустую.
Дверь за моей спиной хлопает, и я вздрагиваю, а куратор вновь проводит ладонью по моим волосам и уходит, сдав пост Оуэну Кларку.
— Привет, Эмма, — улыбается доктор. — Ты можешь устроиться, как тебе удобно, это не экзамен. Мы поговорим немного, и я тебя отпущу. Хочешь чай с печеньем, или может быть кофе? Мне недавно привезли отменные, благородные зерна с ароматом горького шоколада.
— Нет, спасибо. Мне ничего не нужно.
Если только таблетку от головы, потому что от сложных разговоров и этих людей она начинает болеть все сильнее.
— Хорошо, тогда давай побеседуем. Расскажешь мне что-нибудь о своем детстве? — Кларк тянется к той самой стопке папок, что отличается от остальных, и достает голубую. — Какие у тебя отношения с родителями? — сразу же задает еще один вопрос, не глядя на меня.
— Нормальные, — вздыхаю я.
— Ты их любишь? — Он делает какую-то пометку в документах, лежащих в папке.
— Да.
— А они тебя?
И этот вопрос попадает в самое больное место. Он выбивает воздух из моих легких и заставляет сердце сжиматься так сильно, словно оно хочет вовсе исчезнуть из моей груди.
— Все хорошо, Эмма? — не дождавшись ответа, интересуется он.