Мое острое восприятие окружающей среды и эмоций четко разделяет контраст холодного оконного стекла и жара ее тела. Оно как прикосновение липнет к коже, но его не хочется отбросить, наоборот, каждый раз, когда я чувствую его, хочу оставить себе.
Ненормальный, знаю. Опасно. Понимаю. Я могу контролировать практически все, кроме ужаса перед зеркальной комнатой, что записан на подкорку во времена, которых я даже не помню, и тяги к ней.
Вижу, как от слабости бьется пульс на ее шее, как в районе груди дрожит толстовка от ударов сердца. Эмма очень бледная, а щеки покрыты нездоровым румянцем. Хренова шапка не спасла девушку от простуды. Я не хотел, чтобы она становилась еще более уязвимой. Пришлось сделать несколько осторожных ходов по шахматной доске, чтобы скрыть свои следы и передать ей шапку. Бессмысленные усилия.
На моих плечах тяжелым воротником замерла Мира. Она тоже чувствует тепло, и я даже завидую своей единственной подруге. У нее была возможность коснуться Эммы — сделать то, что я не могу себе позволить, несмотря на острое, жгущее вены желание.
Мне все еще не нужен секс с ней. Это не влечение голодного тела, как бы я не пытался убедить себя. Я думаю, что секса с Эм будет мало. Я хочу ощутить жизнь. Это самое безрассудное, самое тупое желание из всех, что у меня были, и единственное, что я не могу получить. Но именно этого я хочу по-настоящему. Впервые за все те годы, что я осознаю собственное существование.
Я готов сгореть в ее эмоциях, в ее особенном тепле. Готов сдохнуть в нем, если до этого мне дадут глотнуть того, чем живут люди за стеной. Те, нормальные, у которых есть семьи, любимые, бытовые проблемы. Я все знаю об этом. Технически. Я даже понимаю их эмоции, читаю их, ощущаю, использую. Но они все не мои. Я не знаю, как их чувствовать самому.
Весь наш план полетит к чертям. На карту поставлено слишком много. Сделано тоже. Нельзя. Не сейчас.
Отступаю. Эмма открывает рот, чтобы что-то сказать. Я резко дергаю головой в сторону, показывая: «Нет. Не смей. Молчи!». Я злюсь на нее за эту наглость и делаю еще один шаг назад, а затем еще, пока тень лестницы не поглощает меня.
Исчезаю из поля ее эмоций, ее бесконечного взгляда. Выхожу на мороз, спрятав змею под ворот куртки, до этого брошенной прямо на пол у входа в жилой корпус С. Ледяные снежинки, ударившие по лицу с порывом ветра, отрезвляют, остужают, приводят в сознание.
Я впервые чувствую кое-что еще. Во мне идет война двух противоположных желаний: я хочу держаться от нее как можно дальше, осознавая свою нарастающую зависимость от того, что чувствую рядом с ней, и в тоже время я жажду посадить ее на цепь у своей кровати и не отпускать, пока не разберусь со всем этим.
Сжав челюсти, заношу Миру в комнату и проверенным маршрутом покидаю территорию Академии. Кайр, Лис, Вит и Ардан уже давно уехали. Мне пора к ним присоединиться. Перед тем, что нам предстоит пережить завтра, нужно хорошо провести остаток ночи. Расслабить тело, освободить голову от лишних мыслей и задвинуть как можно глубже все, что я сейчас чувствую.
В жилом квартале нахожу старый седан, припаркованный у трехэтажного дома. Замок поддается с третьей попытки, провода под рулем — дело нескольких секунд. Двигатель чихает, но заводится.
Я еду на вечеринку в Средний Гальден.
Клуб называется «Стекло». Иронично. Здесь действительно много стекла: зеркальные потолки как мое личное испытание, но я просто стараюсь не смотреть вверх. Прозрачные столики, барная стойка из черного акрила. И очень интересный контингент. Жены политиков в платьях стоимостью выше, чем год жизни в Нижнем. Бизнесмены, приехавшие «подышать свободой» и забыть о своих идеальных семьях. Художники с безумными глазами. Музыканты, у которых никогда не будет настоящей карьеры, но здесь они звезды.
Дорогой парфюм, шампанское, краски и секс. Вот, что правит этим местом. Прямо тут рисуют картины обнаженных тел, увиденных в закрытых кабинках несколькими минутами ранее. На сцене играет музыкальная группа, а прямо под ней парни слишком громко спорят, пытаясь сочинить хит.
Наши устроились в глубине зала, подальше от основного шума. Кайр развалился на диване, в руке бокал с чем-то янтарным и явно крепким.