— Что такое душа? — снова шепчу, словно у нас появилась еще одна тайна.
— Научно не доказано, что она существует, — Эшли пытается уйти от ответа, но я смотрю ей в глаза и она сдается, поглаживая меня по спине. — Там прячется наша истинность.
— Это как? — не понимаю я.
— Человек может быть кем угодно. Он может носить маску злодея или добряка, но только в его душе спрятано то, какой он настоящий. И умные люди, Марен, никогда и никому не раскрывают этот секрет. Душа уязвима. Ее можно легко ранить или даже разбить. И ее нельзя будет починить, как твою машинку. Если тебе дарят душу, тебе доверяют больше всего на свете, а ты становишься ее хозяином и тебе решать, как поступать — оберегать или уничтожить эту ценность.
Я долго молчу, все еще плохо понимая ее объяснение, но сегодня ночью, когда меня закроют в комнате, я буду думать об этом.
Вдруг раздается резкий хлопок. Белый халат Эшли расплывается, превращаясь в красное, размытое пятно. Меня начинает мутить от привкуса металла во рту, и я открываю глаза…
Твою мать!
На меня накатывает жуткая тошнота. На уши начинает давить тишина. Затем она давит на плечи, и мои ребра будто тоже сжимаются, сдавливают легкие. Холодный свет повсюду. Он создает еще больше помех для фокусировки зрения.
Ненавижу зеркала. Как же я их ненавижу!
Мне сложно дышать. Они обступают со всех сторон. В каждом из них я. Чем больше кручу головой, тем мне становится хуже. Надо остановиться.
Стоп, Марен!
Резко выдыхаю. Помогает слабо. Меня все еще душит этим пространством. Ладони становятся ледяными, сердце вот-вот разорвется.
Дышать. Просто дышать, - напоминаю себе.
Отражения уходят куда-то в глубину, ломаются под углами, превращаются в бесконечные коридоры из стекла. Я моргаю. Все моргают. Но не одновременно. Некоторые задерживаются на долю секунды. Некоторые двигаются чуть раньше. Я перевожу взгляд на ближайшее зеркало, как мне кажется, но определить точное расстояние тоже довольно сложно. Лицо в нем вроде мое, но я уже ни в чем не уверен.
Мне кажется, свет меняется, то ли тускнеет, то ли наоборот, и меняется изображение. Черты лица плывут, скулы становятся резче, глаза темнее. Рот будто принадлежит другому человеку. Моргаю. Отражение снова становится нормальным.
Медленно перевожу взгляд на другое зеркало. Голова адски кружится, особенно когда напротив я вижу другое лицо. Похожее на мое, но снова не оно. Почти физически заставляю свой мозг работать. Эшли… Эшли учила меня таким вещам.
Проговариваю: «Я знаю этот эффект. Если долго смотреть в зеркало, мозг начинает играть с изображением. Он перестает удерживать одни и те же детали и дорисовывает новые. Лица начинают меняться. Иногда ты видишь чужие. Когда зеркал слишком много, мозг перестает понимать, где настоящий человек.»[1]
Точно! Но настоящий тут только я. Все остальное — иллюзии. Они хотят лишить меня контроля над моим разумом, чтобы подменить мои установки своими. Нет, я не согласен с этим. Я не буду послушной марионеткой!
От злости кожу начинает жечь, но чертово пространство играет с разумом. Заорать хочется. Кручу головой. Тошнит. Пространство продолжает ломаться. Я вижу себя маленьким, таким, как в своем видении. Потом снова красное пятно перед глазами. Мысли об Эшли. Где она? Она существовала? Пропала или ее убили? Она много знала и умела любить. Она была той, что дарила мне тепло, или я придумал это? Эмма. Эмма дарит мне эти ощущения. Я вспоминаю, чувствую. Значит они были реальны.
Черт побери, как же мне плохо. Желудок резко сжимается. В голове появляется тяжелый гул. Зеркала начинают распадаться на куски света. Зажмуриваюсь, чтобы это остановить, но изображения уже отпечатались внутри. Машинка. Я вдруг чувствую приступ сильной тоски. Сейчас бы подержать ее в руках еще раз.
Да блядь! Как это остановить? Ненавижу эту комнату. Ненавижу, что они знают, что здесь я слаб.
От чужого прикосновения резко разворачиваюсь раньше, чем осознаю это. Хватаю за горло человека перед собой, все еще думая, что это очередная иллюзия.
— Осторожно! — кричит мужской голос. — Нет, ничего ему не колоть. Я должен посмотреть результаты. Марен, убери руки от моего ассистента, он просто выведет тебя из комнаты. Марен… — повторяет голос.
Кларк. Сука! Убью когда-нибудь.
С трудом разжимаю пальцы и позволяю вывести себя в коридор. Кошмар после этого не заканчивается. Мой мозг все еще полыхает в адском огне, пока меня сажают в кресло, пока измеряют показатели пульса, давления, берут кровь.
Кровь… Эшли…