— Эм, дай вон ту звезду! — кричит мне, махнув рукой непонятно куда.
— Какую? — решаю уточнить. Тут много всего. Нам нужно приготовить к празднику все корпуса.
— Красную же, — раздражается блондинка. — Да вон она, — тычет пальцем в одну из дальних коробок, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.
— Сейчас. — Рассмеявшись, иду туда и возвращаюсь с небольшой пластиковой звездой, покрытой блестками. Рози строгим взглядом эксперта по украшениям оглядывает ее со всех сторон. — Сойдет, — дает свое заключение и закрепляет звезду на ветке.
Я делаю шаг в сторону и попадаю в капкан из запутавшейся гирлянды. Она весело переливается, пока одна из девочек не наступает на провод, растянутый до ближайшей розетки. Половина огоньков гаснет. Раздаются матерные возмущения, неловкие извинения и гирлянда снова загорается.
Крис пытается повесить дождик повыше, но он падает ей на голову, и она стоит, как снегурочка под новогодним деревом, пытаясь сдуть с лица серебристые тонкие ленточки. Это выглядит очень забавно, и я снова улыбаюсь. Наверное, нам всем был нужен этот день, чтобы забыть о мрачных и тяжелых буднях, о глазах Пятерки, наполненных злостью все последние дни.
В стенах Академии всегда напряженно, так что такие простые, я бы сказала, нормальные, обычные моменты становятся особенными. Не помню, чтобы слышала столько искреннего смеха с тех пор, как я здесь, сколько его тут сегодня.
Наши лидеры почти в полном составе тоже тут, но все вокруг слишком увлечены подготовкой к празднику, чтобы уделять много времени своим страхам перед ними. Да и сами парни ведут себя как… именно эти парни.
Кайр занял наблюдательную позицию. Скрестив руки на груди, он стоит у стены и смотрит на всех словно Король Лев из одноименного мультфильма. А вот Ардан и Лис возятся с младшими, помогая им собрать большой кукольный дом, в котором тоже потом будет что-то интересное.
Я обращаю внимание на то, что Лис, обычно ехидный и провокационно улыбающийся, выглядит более сосредоточенным. Ардан, который и так все время поблизости, от него практически не отходит. Мальчик-маньяк слишком бледный и его круглогодичные веснушки едва ли не горят на смазливом лице. Он немного нервно мечется от одного дела к другому.
— Эм, не стой столбом, — требует Рози. — Неси коробку с шарами, вон с теми. Белые. Видишь?
— Вижу. Сейчас принесу.
Аккуратно перешагивая через все блестящее, переливающееся или мигающее, иду в указанном направлении. Поднимаю коробку. Она оказывается легче, чем выглядела, и буквально подлетает у меня в руках. Шары в ней глухо стучат и трутся друг об друга.
— Ой-ой, — пищу себе под нос, перехватывая ее удобнее.
Слишком резко разворачиваюсь и влетаю своей коробкой в другую. И в Марена… Вот же черт!
Он смотрит на меня сверху вниз. Между нами снова неловкая пауза, а моя когежа, будто имея собственную память, вспыхивает ощущением той ночи, о которой я всеми силами стараюсь не думать. Тогда между нами произошло нечто странное, похожее на прикосновение через его ужасную змею. Я непроизвольно покрываюсь мурашками даже там, где их быть не должно.
— Извини, — наконец произношу, стараясь не отводить взгляда от его пронзительных глаз.
Марен гулко сглатывает, я вижу, как дергается его горло, как затем сжимаются в тонкую полоску губы, а челюсть становится напряженной. Воздух раскаляется…
И будто взрывается прямо у меня в легких от резкого, испуганного вопля. Пока я прихожу в себя, рыжее чудовище разворачивается и широким шагом удаляется в сторону елки. С высоты своего роста бросает на пол коробку с игрушками. В ней что-то звякает и бьется, но ему плевать. Он даже скорость не убавляет, продолжая движение в сторону недавнего крика.
Все смотрят туда. Парень прижимается к стене, глядя на Миру, сделавшую эффектную змеиную стойку с пола. Она выглядит так, словно готова кинуться на свою жертву в любую секунду.
— Мира, не стоит это есть, — в возникшей тишине я слышу его слова, и в голове звучит ехидная мысль: «Спасибо, что напомнил, что ты умеешь говорить!». — Отравишься, — с пренебрежением заканчивает Марен и поднимает подругу с пола.
— Следи за своей змеей, — нервно требует тот парень.
Мар застывает каменным изваянием, его голова медленно склоняется к плечу. Угроза ощущается не меньше, чем от Миры. Шаг. Крепкая ладонь обхватывает горло, и пальцы сжимаются. Бледное лицо парня покрывается красными пятнами, а рот открывается как у рыбы в попытке захватить хоть немного воздуха.
— Не стоит указывать мне, что делать. Это может быть опасно для жизни, — он не рычит, не орет. Он говорит это настолько спокойно, что именно от этого становится жутко. Я уже видела это, но не могу привыкнуть.