Никто из Пятерки не вмешивается. Студенты решают вернуться к своим делам и из противоположного конца холла даже раздаются первые, несмелые смешки. Марен отпускает парня, тот падает на колени, растирает горло ладонью, хватает ртом воздух и кашляет.
Нам напомнили, кто тут главный, все прониклись, но постепенно обстановка стала разряжаться.
— Что ты ему сказала? — Рози шепчет мне прямо в ухо.
— Я? — округляю глаза. — «Извини», — цитирую свои же слова.
— И все? — не унимается блондинка.
— На что ты намекаешь? — не понимаю я.
— Он нормальный был, пока не столкнулся с тобой. А сейчас злющий как Дьявол. Посмотри на него, — Рози кивает в сторону подоконника, на котором устроились Марен, Кайр и Лис.
— Не хочу я на него смотреть, — передергиваю плечами.
— Зря, — все так же шепчет мне блондинка. — Помнишь, мы говорили тебе про выгодное вложение? — Киваю. Такое невозможно забыть. — Отличный шанс сделать это с ним. Он, конечно, жуткий, но очень, — Рози гладит меня по плечу, — очень влиятельный.
— Я так не могу, — качаю головой.
— Бережешь себя для того самого? — хихикает соседка по комнате. — Зря. Все они мудаки. Просто некоторые могут быть довольно полезными. Ладно, где там мои блестящие шарики? — она эффектно разворачивается, тряхнув светлым хвостом, и идет к коробке с игрушками. — Какие красивые, — достает один и с любовью рассматривает. — Гораздо красивее, чем люди.
На какое-то время мы снова забываемся, стараясь наслаждаться подготовкой к празднику. Корпуса сияют и переливаются. Глядя на все это, вновь хочется вернуть себе ощущение того, что все будет хорошо, и хоть на секундочку поверить в чудо.
К вечеру, уставшие, но вполне довольные расходимся по комнатам. Кое-как пробиваемся в душ, смываем с себя пыль, блестки и приятную усталость. Идем на ужин. Далия и Крис держат меня под руки с обеих сторон, а Рози возглавляет нашу маленькую процессию, виляя шикарной попой. Парни засматриваются, конечно, а мы с девочками шутим и смеемся.
Заходим в столовую. У нас на столах уже стоят тарелки с ужином и корзинки со свежими фруктами в центре.
— Боже, я в Раю, — мурчит Рози, взяв в ладони крупный апельсин. Она трется об него кончиком носа, вдыхая аромат с ярко-оранжевой кожуры.
— Сумасшедшая, — смеюсь я, усаживаясь на стул.
— Главное, и это уметь превращать в бонус, — важно заявляет Рози, уже впиваясь зубами прямо в шкурку апельсина. Из него брызжет несколько капель сока. Блондинка довольно жмурится и снова что-то урчит себе под нос.
А Марена в столовой нет. Он, как ушел раньше всех из главного холла Академии, так я больше его и не видела сегодня. Меня это неожиданным образом беспокоит. В последнее время все парни из Пятерки сами не свои, но между мной и Мареном появилось что-то настолько личное, что у меня не получается быть равнодушной, даже если он адски меня бесит, и еще сильнее я его боюсь. При этом вопреки разуму, логике и здравомыслию, думаю о нем, подмечая разные детали или отсутствие парня, как сейчас.
— Завтра здесь станет гораздо тише, — откинувшись на спинку стула, говорит Рози, играясь с кусочком апельсиновой кожуры. Ты же тоже сваливаешь? — спрашивает у меня.
— Да, — опускаю взгляд в стол. У меня нет ни единой радостной эмоции по этому поводу. Я даже вещи еще не собрала, а ведь совсем недавно мечтала, чтобы меня забрали домой.
А теперь…. Теперь я даже не знаю, есть ли у меня еще дом. С тех пор как я здесь, никто ко мне так и не приехал, не передал «привет» и не прислал сообщение. Меня будто привезли сюда и вычеркнули из той жизни, в которой я существовала с рождения. Кто я теперь? Кому нужна? Рози ведь на самом деле права была сегодня. Никто обо мне больше не позаботится, кроме меня самой. И … да нет, это глупо и странно! Но имя Марена все равно проносится в голове, вместе с той теплой шапкой и с вереском, что все так же стоит в моей комнате.
Вероятно, я тоже схожу с ума, и мне пора учиться у Рози, как это правильно использовать.
ГЛАВА 24
Эмма
Машина останавливается у знакомого подъезда, и я смотрю на него так, будто вижу впервые. Стеклянные двери, швейцар в униформе, камеры над входом. Дорожки идеально вычищены от снега. Он выложен и утрамбован в геометрические формы по бордюрам. Мерцает стильная подсветка на фасадах. Кроме шуршания шин по проезжей части, больше нет никаких звуков. Разве что мое дыхание, вырывающееся облаком из приоткрытого рта.