Мы тоже быстро срываемся с места, только разворачиваемся в обратную сторону от моих планов и едем прямиком в участок.
Меня проводят по короткому коридору и усаживают на жесткий пластиковый стул у стены.
— Подождите здесь, Мисс, — вежливо требует инспектор, тот самый, с планшетом. И не глядя на меня, заходит в кабинет.
А если я сбегу?
Мысль интересная, но второй побег за ночь будет перебором. Надо решать проблему иначе. Возможно, я смогу с ними договориться как тот водитель. У меня тоже есть наличные деньги, и скорее всего больше, чем у него. Только я так никогда не делала, и вряд ли позволю себе подобное.
Вздохнув, сижу на стуле, слушаю голоса за дверью и смотрю на стену перед собой. Чуть левее от меня висит доска с разными памятками и парой фотороботов, дальше по коридору кулер с водой и где-то настойчиво тикают часы, действуя мне на нервы.
Дверь кабинета приоткрывается, инспектора еще не видно, зато я слышу обрывки разговора по телефону совсем другого мужчины:
— Да. Найдена на выезде из города. Жива, здорова. Документы при ней, проверили, убедились. Точно ваша, из Верхнего. Понял, ждем.
И еще несколько минут ничего не происходит, потом высовывается голова знакомого инспектора.
— Тут? — зачем-то спрашивает он.
— Да, — пожимаю плечами.
Инспектор исчезает, а я слышу, как в кабинете раздается телефонный звонок, и снова разговор:
— Отлично. Ждем ее отца. Конечно, я понимаю, какая это ответственность. Ни один волос не упадет с головы девушки.
Отец…
И тут я не понимаю, радоваться мне или плакать.
Мне предлагают чай с печеньем, я отказываюсь, продолжая изучать стену. Внутри все дрожит от волнения. Так много вопросов: они заметили, что я пропала? Меня искали? Отец переживает или злится? И часы еще эти дурацкие все тикают и тикают, как будто прямо у меня в голове!
Дверь в конце коридора открывается так, что я сразу понимаю, кто вошел в здание. Выпрямляюсь, машинально одергиваю куртку и медленно поворачиваю голову на звук приближающихся шагов.
Отец выглядит собранным и равнодушным, только в его глазах плещутся эмоции от гнева до облегчения, и меня накрывает этими разными волнами, сердце берет разгон, я крепче сжимаю лямку рюкзака и выдыхаю ему: «Привет», как только он выравнивается со мной.
— Иди в машину, Эмма, — требует папа.
Понимая, что возражать сейчас не стоит, послушно поднимаюсь, перевешиваю рюкзак на другое плечо и ухожу из участка. Машина отца аккуратно припаркована рядом. Сажусь вперед, пристегиваюсь и смотрю в лобовое, ожидая родителя.
Он возвращается довольно быстро, и мы мгновенно трогаемся с места.
— Я… — начинаю осторожно. — Просто хотела немного пройтись. Мне нужно было подумать после всего случившегося дома.
— Не сейчас, — обрывает он, не повышая голоса. — Я слишком зол, чтобы обсуждать твой поступок.
И я обращаю внимание на то, как крепко сжаты его пальцы на руле. Замолкаю до самого въезда за барьерную линию в район холодного неона и безопасности.
— Ты меня искал? — Тут задаю еще один вопрос.
— Наша полицейская инспекция отлично справляется со своими обязанностями. Не зря мы платим такие безумные налоги.
— Папа! — кричу на него. — Я спросила не об этом! Ты, — подчеркиваю важность этого местоимения, — меня искал?
— Конечно, я тебя искал, Эмма. Как ты могла так поступить? Я не узнаю свою дочь.
— А я… — опускаю голову, — больше не узнаю свою семью. Пап, у нас еще есть семья? — с надеждой смотрю на него.
— Сейчас я не настроен говорить с тобой. Эта выходка была ужасной. И глупой.
— А до этого ты почему не говорил со мной? Когда я пришла к тебе в кабинет после вашей ссоры с мамой?
— Все, Эмма, остановись, — просит отец. — У меня начала болеть голова. Завтра весь Верхний Гальден будет судачить о том, что моя дочь сбежала из дома. Мне необходимо закрыть людям рты до того, как это обрастет несуществующими подробностями и ударит по репутации нашей семьи.
— Еще только один вопрос. Можно?
— Хорошо, но только один, — разрешает папа.
— Ты еще любишь меня?
Он слишком резко дергает машину со светофора и смотрит на меня с глубоким удивлением.
— Что за глупости ты спрашиваешь? Конечно, я тебя люблю. Ты — моя единственная дочь.
— Спасибо, — шепчу ему.
Он вздыхает, проводит ладонью по моим волосам и въезжает на паркинг нашего жилого комплекса.
Лифт поднимается слишком медленно. Я смотрю на бегущие цифры этажей и чувствую, как усталость наваливается резко и тяжело, будто все события вечера догоняют меня разом.
В квартире тихо. Мы молча разуваемся, и я сразу ухожу в свою комнату, не дожидаясь ни вопросов, ни указаний.