Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и несколько секунд просто стою и медленно дышу. Когда стук сердца выравнивается, переодеваюсь, все еще чувствуя от волос запах своего побега. Я обязательно схожу в душ немного позже, а пока достаю из рюкзака планшет, открываю свою страничку и, подумав некоторое время, пишу:
«Сегодня я выбралась из своей стеклянной коробки и смогла увидеть, потрогать, вдохнуть и даже попробовать на вкус другой Гальден. Это было немного страшно, но захватывающе. Гораздо страшнее никогда этого не сделать и всю жизнь прожить внутри красивой, удобной клетки Мне понравилось то чувство свободы, которое есть у людей за пределами барьерной линии. Они могут посадить тебя в свою машину, не спросив документы, имя и есть ли у тебя деньги. Никогда не встречала такого уровня доверия в своем окружении.
Мое сердце сегодня билось так быстро, как еще никогда до этого дня.»
Перечитываю написанное, поправляю пару опечаток и публикую, подобрав к тексту подходящую картинку.
Откладываю планшет на подоконник, выхожу из комнаты с целью взять бутылку прохладной воды. В горле пересохло так, словно текст для блога я проговаривала вслух по буквам. Кругом тишина, наверное, отец тоже ушел спать.
Забираю воду, возвращаюсь к себе и слышу, как тихий разговор в спальне родителей теперь нарушает тишину. Шагаю ближе к дверям. Некрасиво, понимаю. А что делать, если иначе я не узнаю, что происходит у нас дома?
— Я не могу сейчас ее контролировать, — устало говорит отец. — Побег из дома — это уже слишком. Если ничего не предпринять, что она выкинет в следующий раз?
— Эмма расстроена, — тихо отвечает мама.
— Это не повод убегать из дома, — папа чуть повышает тон. — Нам нужно решать наши проблемы. И на работе сейчас ответственный период. В интернате Эмма будет под присмотром. Там хорошее образование и психологи. Возможно, они помогут ей справиться с ее эмоциями и объяснят, что такие выходки неприемлемы. В конце концов, это ее безопасность! Ты бы видела, откуда я вытащил свою дочь.
Сердце болезненно сжимается. Интернат? Он серьезно сейчас? Я правда стала тут настолько лишней?
Хочется надавать себе по щекам и проснуться. Я даже перекладываю бутылку с водой под мышку и щипаю себя за кожу на предплечье. Охнув, снова замираю и слушаю разговор родителей, будто он вовсе не обо мне, а о какой-то другой девочке с таким же именем.
— Эмме не нужен психолог, — голос мамы дрожит. — Ей нужна семья.
— У нас больше нет семьи, — отрезает отец. — И я, — он делает долгую паузу. — Должен спасти ребенка. Я договорюсь, у меня есть некоторые полезные связи. Ее возьмут в Дисциплинарную Академию Гальдена в любой момент.
Снова пауза. Долгая, мучительная. Родители молчат, а я в ужасе не могу пошевелиться и рискую быть застуканной за подслушиванием.
Вот тебе и свобода, Эмма. Теперь тебя точно посадят в клетку. С психологами! Добегалась?
— Я против, — возражает мама.
— Это мой ребенок, — вновь напоминает ей отец. — И я знаю, как для нее будет лучше. И безопаснее, — подчеркивает он.
Внутри будто что-то обрывается. Я отступаю назад, прижимаюсь к стене, чтобы не упасть. Страх сменяется злостью, а потом пустотой. Абсолютной, звенящей.
Теперь я понимаю: что бы я ни сказала и как бы ни старалась, все равно все решат без меня.
Возвращаюсь в свою комнату, тихо закрываю дверь и смахиваю единственную слезинку с щеки. Похоже, это моя последняя ночь дома.
ГЛАВА 5
Эмма
Трек: «Youth» — Daughter
Такие дни как сегодня в декабре редкость. Гальден снова дразнит, издевается, а у меня нет сил даже на то, чтобы злиться на него в ответ. Теперь я могу с уверенностью и без грамма преувеличения заявить — мой мир рухнул. Я оказалась на его развалинах этим утром, когда мрачный отец вошел в мою спальню после вежливого стука, и сообщил «новости». И если ночью, когда я о них узнала, у меня еще была надежда, что все это просто угрозы или вовсе бред, навеянный моими приключениями и глотком пива, то примерно в семь тридцать утра я убедилась, что все слишком реально.
Я почти не слышала, что говорил отец. В ушах в тот момент звенело, а перед глазами расплывалась моя любимая, уютная и очень удобная комната. Потом он позвал меня громче и закончил свой монолог:
— Возьми с собой только самое необходимое. Иногда ты сможешь приезжать домой на выходные и праздники, я буду заезжать к тебе. Если чего-то не будет хватать…