- Райка, ну ты и пьянь, - закатываю я глаза и хватаю сестру за руку.
- Подожди! А как же Ангелина? - останавливает меня Райка.
Какая, нахер, Ангелина?! Она Зайцева! Заяц!
- А твоей Ангелине на такси и домой попу свою тараканить надо, - говорю сестре и тяну её к выходу.
- Нет! Я её не оставлю! Мы её с собой берём!
- Я к нему в машину не сяду! - громко говорит Зайцева и бесит меня. Она машет судорожно головой и морщится.
- А я зайца к себе в машину не посажу!
- Сам ты…
- Нет, Зайцева, я в этой сказке волк, - улыбаюсь я и смотрю на неё, а потом показательно клацаю зубами, - жду тебя на выходе, если через десять минут не выходишь, то я Севе звоню, - твёрдо говорю сестре и ухожу на улицу.
Через девять минут выходит из клуба сестра вместе с Ангелиной. Они прощаются друг с другом, и к тачке идёт одна Рая, а эта мадам — в машину не сяду, тычет что-то в свой телефон и даже в сторону мою не смотрит. Видно, что алкоголя в её крови больше, чем уверенности в каждом её тыке в экран телефона.
Усаживаю Раю назад и сам сажусь за руль, а потом зачем-то смотрю в зеркала заднего вида. Сердце сжимается, и кулаки чесаться начинают. Подушечки пальцев словно ток истощали, пока я смотрел на то, как к Ангелине подошли два мужика.
Девчонка судорожно смотрела то на одного, то на второго, а потом в мои наблюдения ворвалась Рая.
- Максим! Её нельзя оставлять!
- Вижу, - шиплю я и выхожу из тачки.
- Эй, от девчонки съебались, - кричу я двоим, пока не спеша подхожу к ним. - В тачку села, - говорю Зайцевой.
- Нет, - говорит она и сглатывает, смотря на двоих мужиков.
Видно же, что боится их, тогда какого хера опять мне отказывает? Неужели я настолько ей противен, что лучше дальше стоять с потными мужиками, чем в тачку ко мне сесть? Я спасать её пришел, а она отказывает! Да что за бесстрашная такая на мою голову свалилась?!
Подхожу к ней ближе и хватаю её за кисть. От этого прикосновения словно током прошибает, но виду не подаю и притягиваю её ближе к себе. Ангелина врезается в мою грудь и замирает. Вижу, как по её плечам поросль мурашек пробегает, и понимаю, что, сука, мне это нравится до безумия.
- Не беси меня! Тебя сейчас либо трахнут эти двое, либо ты в тачку назад сядешь и до дома доедешь. Выбирай! - шепчу ей в висок.
Вдох носом, и зависаю на доли секунды от её сладкого аромата. Во рту начинают слюни скапливаться. Чувствую, как тепло от её тела и как оно дрожит. Зайцева поднимает на меня испуганные глазища и сглатывает.
Хмурюсь от того, что не понимаю её ужас в глазах. Боится, что её сразу двое трахнут? Или боится, что её вообще трахнут? Или боится, что я её трахну?
И я бы только «да», зайчонок. Но вот брат меня потом точно убьет…
- Я в машину сяду, - вдруг шепчет она.
Сглатываю и смотрю в её серые глаза. Смотрю на губы и впиться в них хочу до безумия.
- Иди, - шиплю и отпускаю ее руку.
- Свали, парень, - смеется один.
- Сладкая, я тебя искать буду, - кричит ей в спину второй.
И в этот самый момент, словно предохранители все взорвало. Рубильник на автомате выключился, и злостью вся черепная коробка покрылась. Казалось бы, от чего? Знать бы… Но то, что этот мудак тоже ею дышал и почувствовал её сладкий аромат, меня вынесло.
Сел в тачку и ещё раз глянул на два корчащихся от боли тела на асфальте, а потом вжал педаль в пол.
Едем молча и уже достаточно долго. Только сейчас решаюсь посмотреть в зеркало на Зайцеву и снова висну. В груди так жарко становится, что аж ладошки на руле потеть начали.
Девчонка делает то, чего никогда не делал я. Ангелина хоть и пьяна изрядно, но её движения рук такие плавные и нежные, когда она гладит по волосам своими тоненькими ручками Раю.
Сестра уснула на её плече, и я даже завидую ей сейчас, ведь почему-то хочется лежать вот так же у Зайцевой на плече. Вдыхать её охрененно сладкий вкусный аромат и наслаждаться нежными поглаживаниями…
- Она плакала, - шепчет зайчонок, и я смотрю на неё через зеркало заднего вида.
- И почему же? - сглатываю, когда наши взгляды встречаются в отражении.
- Из-за тебя. Она говорила, что очень тебя любит, но какой ты сейчас ей омерзительно, - шепчет она и гладит Раю по волосам.
Усмехаюсь и смотрю на дорогу.
- А каким ты был раньше, Максим? - вдруг спрашивает Ангелина, и меня словно ножом пырнули прямо в сердце.
Молчу.
- Ты всегда был таким ужасным? - не унимается бесстрашная Зайцева.