- Это же ты убила Брайна?
- Я убила тех, кто позорил наш род – Сириуса Блэка и эту идиотку Нимфадору Тонкс, а также этого рыжего выродка Фреда Уизли, ну может, слегка помучила Лонгботтомов. А эту шваль без рода и племени убила ты. Ты произнесла Империо, и из твоей палочки вырвалось заклинание, это ты сказала ему прыгнуть с часовой башни.
Снова раздался этот мерзкий, безумный смех. Было понятно, что Лестрейндж развлекается.
- Ты знаешь, что он сказал напоследок? – спросила ведьма у Гермионы. И не дожидаясь ответа, продолжила: – Он назвал меня своей госпожой и сказал, что исполнит все, что я пожелаю. Это было так трогательно. А через полчаса, как я и приказала, он спрыгнул. Маленький глупый сиротка!
- Ты только что призналась, что это была ты, – Гермиона еле сдерживала свой гнев.
- Нет-нет-нет, это была ты. Это тебя видела очаровательная малышка с факультета тупиц.
Сознание Гермионы начало панически метаться, и гнев сменился на леденящий ужас.
- Уже боишься?
- Как она выглядела? – потребовала ответа гриффиндорка.
- Ты тоже хотела ее убить, – ведьма проигнорировала вопрос и замолкла.
Напряжение внутри Гермионы росло. Еще немного и страх накроет настолько, что она потеряет контроль над своим разумом. Девушка молча ждала продолжения. Она понимала, что Беллатриса специально молчит. Через какое-то время в голове у Гермионы что-то щелкнуло, и гриффиндорка увидела пролет между лестницами и напуганную первокурсницу в форме Пуффендуя.
- Ты видела, как великая Гермиона Грейнджер делает плохие вещи, а это не хорошо. Что же мне с тобой делать?– услышала девушка собственный голос. Но манера речи и интонация принадлежали Беллатрисе. Как и следовало ожидать, Гермиона могла только видеть и слышать, но не могла управлять собой. – Темный Лорд всегда говорил, что живой свидетель – это мертвый Упивающийся.
- Я никому не расскажу, – пропищала девчушка.
- Конечно же, ты никому не расскажешь, потому что не сможешь, – Беллатриса рассмеялась голосом Гермионы. – Меня распирает от восторга, когда такие дуры, как ты, наивно верят, что я все спущу им с рук.
Губы девчушки задрожали, и она заплакала.
- Как же я ненавижу эти сопли. Обливиэйт! – ведьма взмахнула палочкой, и девочка перестала плакать.
Пуффендуйка огляделась по сторонам и вопросительно посмотрела на Гермиону.
- Ты не ушиблась? – слащаво произнесла Беллатриса. Гермиону в сознании передернуло – она никогда не разговаривала более мерзко, не считая того случая в Гринготсе, когда прикидывалась этой сумасшедшей. – Ты не дождалась, пока лестница состыкуется с пролетом и соскочила.
У Беллатрисы плохо получалось быть Гермионой, но она не особо-то и старалась.
Первокурсница прислушалась к своим ощущениям и ответила:
- Вроде все хорошо, но я не помню, куда шла.
- О, ты шла к директору МакГонагалл сообщить, что у команды Гриффиндора скоро появится новый загонщик.
В этот момент в голове Гермионы снова раздался щелчок. Перед глазами девушки вновь была гостиная башни Гриффиндор. Почему-то стало понятно, что Беллатриса больше не ответит.
***
Медлить было нельзя. Гермиона бежала по лестнице босиком, думая лишь о том, чтобы они не поменяли своего направления. Свои переживая казались ей не такими уж и значимым. Она не задумывалась, что ее могут поймать. Ей важно было рассказать. Но кому?
Уже сбегая по лестнице, ведущей к подземелью, она замедлила темп. Стоит ли рассказывать ему? Он же так грубо обозвал ее чувства. Он же черствый. Ему безразличны другие, кроме себя и Лили Эванс. Но он единственный, кому она могла все рассказать, потому что он один знает все.
Подойдя к комнате зельевара, Гермиона набралась смелости и постучала. Через мгновение дверь распахнулась.
- Я дол…
- Минус 20 очков Гриффиндору, – процедил сквозь зубы заспанный Снейп.
Гермиона Грейнджер удивленно посмотрела на мага, не понимая, что происходит.
- Назовите мне хоть один повод, чтобы я не назначил вам наказание за то, что вы ходите по школе посреди ночи раздетой, – казалось, что его неожиданно спокойный голос скрывает бомбу замедленного действия.
Гриффиндорка только сейчас поняла, что ее халат развязан, а под ним розовые трусы-шортики и футболка с магловской газировкой. Наспех запахивая халат, она пролепетала:
- Я должна тебе сказать кое-что важное! – мысль о том, что из-за нее у факультета вычли баллы, ее не волновала.
- Минус 5 очков!
- Но Северус…
- К преподавателю, мисс Грейнджер, нужно обращаться на Вы или родители вам в детстве не говорили.
- Занимаясь со мной сексом, вы не думали о том, что я ваша студентка, профессор Снейп! – съязвила Гермиона.
- Еще одно слово, и я вычту еще баллы у вашего факультета, – маг скрестил руки на груди. – А сейчас вы пойдете в свою спальню, а утром расскажете мне, что случилось. В 9 часов утра буду ждать вас в кабинете зельеварения. И упаси Мерлин, чтобы это не оказался вопрос жизни и смерти.
Но тут его голос и взгляд слегка потеплели:
- Мисс Грейнджер, вам необходимо поспать, вы не спите уже вторую ночь.
Гриффиндорка только сейчас почувствовала, как усталость опустилась на ее плечи. Девушка пошатнулась и упала бы, если бы сильные теплые руки не подхватили ее.
«Нет, он не такой», – пронеслось у нее в голове.
Северус Снейп нежно придержал девушку за плечи и посмотрел ей в глаза. Его что-то позабавило в ее лице, и он почти незаметно улыбнулся. Все было в выбившейся пряди из хвоста на голове у девушки. Маг нежно убрал волосы за ее ухо и спросил:
- Гермиона, ты сможешь дойти до спальни или тебя проводить? – его взволнованный голос ей нравился больше, но она не собиралась сдаваться.
Девушка убрала руки мага от себя.
- Да, сэр, я дойду сама. И, пожалуйста, не заставляйте мои иллюзии всплывать вновь, они вам не по душе.
***
Северус Снейп так и не смог больше уснуть до рассвета. И когда первые лучи солнца пробрались сквозь окна на потолке, маг оделся и подошел к своему письменному столу. Он несколько секунд о чем-то думал, а потом взял в руки портрет, который стоял на столе и позвал:
- Директор Дамблдор?
На портрете был действительно Альбус Дамблдор, он мирно спал в своем кресле, облаченный в свою любимую мантию, а на его крючковатом носу покоились знаменитые очки-половинки.
- Ах, Северус, это ты, – Дамблдор стряхнул сон и улыбнулся.
- Директор, я не знаю, поступаю ли я правильно.
Альбус Дамблдор снисходительно посмотрел на Северуса Снейпа поверх своих очков.
- В делах сердечных магия бессильна. Мы уже это обсуждали с тобой. Любовь нельзя сварить, нельзя наколдовать.
- Но я хочу избавиться от этого гнетущего чувства.
- Любовь, дорогой Северус, прекрасное чувство, – говоря это, Дамблдор разглядывал лимонную дольку, которую взял из вазы, вдруг оказавшуюся на тумбочке рядом с креслом, которая тоже появилась внезапно. – И в твоем случае она взаимна, мой дорогой друг.
- Но она моя студентка. Вы будто одобряете это союз, – нахмурился зельевар.
- Как ты мог заметить, я не директор школы и не мне тебя судить. Гермиона Грейнджер очень хорошая девочка и поверь, она станет идеальной спутницей жизни для тебя. Тем более она часть твоего пророчества. Разве не так?
- Директор Дамблдор, вы же не можете быть так уверены, что это она. И у нее же свое пророчество. Я просто уверен, что меня там нет, – ответил Снейп.
- Конечно, ты прав, это всего лишь мое предположение. И вообще я всего лишь портрет, – портрет снова улыбнулся. – Но, видишь ли, у мисс Грейнджер нет пророчества.
Северус Снейп удивился, но не подал виду.
- Но как такое может быть, оно есть у каждого мага. Пророчество появляется, как только младенец, наделенный магией, выходит из утробы матери.
- Да, так все и происходит, – продолжая поедать лимонные дольки, ответил бывший директор. – Но Гермиона особенная девочка. Предвидя твой вопрос, Северус, отвечу сразу – я всегда это знал. Мы все так были увлечены личностью Гарри Поттера, что даже не заметили, что Гермиона именно та Грейнджер. И ты знаешь, о чем я говорю.