Потом он оглядел свой факультет и добавил:
- Стыдно, Когтевран, что вы этого не заметили. Но я вас прощаю, вы так усердно готовитесь к экзаменам, что это неудивительно.
Джинни села на свое место, облегченно выдохнула и закрыла глаза. Она впервые за этот год принесла факультету баллы на уроке, а не во время игры. Гермиона одобрительно потрепала ее по руке, и они продолжили слушать лекцию Флитвика.
***
После заклинаний по расписанию стояла История Магии у мистера Бинса. Когда все уже сидели на своих местах, какой-то парень из Пуффендуя, имя которого никак не могли запомнить ни Джинни, ни Гермиона (это обуславливалось тем, что он был родом из Пакистана, и его имя было трудно произносимое), задал вопрос:
- Профессор, а вы не могли бы рассказать, что это за пророчество, о котором сегодня утром говорила Трелони?
Профессор Бинс устало посмотрел на него и задумчиво произнес:
- Значит, вы хотите знать о пророчестве, связанным со школой.
Класс притих в ожидании того, что преподаватель посвятит их в глубинные тайны школы.
- Это пророчество было сказано очень давно, когда Хогвартс был молод и процветал. Но основатели давно уже лежали в могиле, а Мерлин стал штатным магом короля Артура. Если мне не изменяет память, пророчество однажды произнесла Моргана на встрече выпускников. Все решили, что она немного перебрала вина, но ее пророчество было записано в древнюю книгу учета предсказаний. В дальнейшем его несколько раз повторяли, среди них была прабабка Сивиллы Трелони и сама Сивилла, – в этот момент он проплывал мимо портрета Мерлина и Морганы. – Сейчас я может быть и не вспомню дословное пророчество, но звучит оно примерно так:
Через века, волнами страха,
Падет под гнетом темных сил,
Сгорит в огне, как Феникс яркий,
Оставив все в зовущей тьме.
Чтоб вновь вернуть
Падения начало.
И треснет щит, чтоб вновь ОНИ восстали
Из тех могил, что вдалеке.
Да повторит оно все то,
Что долго не кончалось,
Что было после наступленья тьмы.
Профессор Бинс замолчал и остановил свой взгляд на портрете Морганы, которая благосклонно ему улыбалась.
- Именно так, дорогой Катберт, – мелодичным голосом ответил портрет одной из самых знаменитых ведьм.
Призрак ответил ей улыбкой и отплыл к своему столу.
- Так звучало пророчество изначально. Но времена и эпохи менялись, как и слова пророчества, но суть оставалась все той же.
- Профессор, – снова не удержалась Гермиона и обратилась к преподавателю, когда ей слова не давали. – Что означает это пророчество?
- Боюсь, – все также монотонно продолжил Бинс, – это говорит о том, что для Хогвартса темные времена только начинаются.
***
- День какой-то дурацкий, – проворчала Джинни, доедая свой ужин. – Флитвик со своими чарами разнаваждения, да еще и Бинс с этим пророчеством. Почему Моргана не пояснила, что она имела ввиду?
Гермиона лишь пожала плечами.
- Мне кажется, что она сама не знает, о чем говорила. Моргана, как и все предсказатели, впадая в транс, не знала, о чем пророчит. Говорят, что наделенные даром прорицания испытывают жуткий стресс, когда начинанию пророчествовать. Каждое пророчество – это загадка, – ответила подруге Гермиона Грейнджер, допивая стакан сока.
- Надеюсь, что на астрономии ничего не случится – это будет тогда полный финиш, – обреченно произнесла рыжая.
***
Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли поднялись в Астрономическую башню первыми. Профессор Синистра была явно не в духе. Она поглядывала в телескоп и что-то меняла в своих картах.
- Возмутительно! – разговаривала она сама с собой. – Такого не должно быть!
Гермиона тихо подошла к ее столу и осторожно ее окликнула:
- Профессор?
- Мисс Грейнджер, мисс Уизли, – приветствовала их Синистра, на секунду оторвавшись от карты, но потом вернула свой взгляд обратно.
- Профессор, все в порядке? – все также настороженно спросила Гермиона Грейнджер.
- Ммм, нет, – поджав губы, ответила ведьма. – Все очень плохо. Все карты, которые мы делали почти два месяца, можно успешно сжечь в камине.
Гриффиндорки недоумевающе посмотрели на профессора астрономии.
- Звезды решили перестроиться! – констатировала та. – Все труды насмарку! Я не имею ни малейшего представления, как буду отчитываться перед отделом Магического образования о проделанной работе. Мы просто не успеем переделать все наши карты звездного неба до Рождества.
Потом она откинулась на спинку своего кресла и прикрыла глаза рукой.
- Может мы обратимся к Флоренсу? – предложила Джинни. – Вероятно, он знает, что произошло.
- Дорогая мисс Уизли, даже если обратимся к кентавру, мы мало что поймем. Это племя всегда говорит загадками, – астроном явно была подавлена.
- Звезды начнут перестраиваться и Марс возымеет власть над Венерой, – вспомнила слова Астрея Гермиона.
Синистра приоткрыла глаза и внимательно посмотрела на гриффиндору.
- Девочка, ты сейчас что-то произнесла?
- Да, профессор. Когда я отбывала наказание у Хагрида, мы ходили в Запретный лес и там встретили кентавра Астрея. Он сказал, что луна убывает, а это значит, что звезды начнут перестраиваться и Марс возымеет власть над Венерой, – ответила Гермиона, не слишком придавая значения словам.
- О, Мерлин! – воскликнула Синистра и снова прикрыла глаза. – Еще и планеты поменяли свое влияние. Ну надо же.
Помолчав какое-то время, она встала и подошла к шкафу, где хранились пергаменты и прочая канцелярия.
- Значит так. На сегодня я отменю урок. Могу я вас попросить передать директору об этом как можно скорее? – спросила подруг астроном. Те согласно кивнули. – А я пока напишу объяснительную в Министерство. В последний раз такое случалось три века назад. Это просто не поддается объяснению.
========== Глава 25 ==========
На утро, в четверг, Гермиона проснулась очень рано и заметила, что Таня Ким странно себя ведет. Она выгребала из ящиков тумбочки свои «тайные» вещи и складывала их в коробку. Туда уже отправился ее резиновый друг и лента ультратонких презервативов. Это было очень странно, так как данная девушка была крайне озабочена встречами с мальчиками.
- Таня, – позвала сокурсницу Гермиона Грейнджер.
- О, Гермиона, прости, я тебя разбудила? – виновато улыбнулась Ким.
- Что происходит?
- Ничего, я просто избавляюсь от старого хлама, – продолжая рыться в ящиках, прошептала Таня.
Гермиона вопросительно уставилась на нее. То ли почувствовав взгляд, то ли сообразив, что нужно что-то объяснить, Таня Ким сказала:
- Я много думала о том разговоре, который произошел в субботу. Решила, что ты была права. Ты всегда оказываешься права, прости, что думала так плохо о тебе и Йоргенсене, – она на секунду замолчала, доставая застрявший тюбик какой-то мази. – Если хочу, чтобы меня любили, я должна покончить с этим. Я уже приступила, – она указала на коробку. – Да и потом, позавчера кое-что произошло. Ричард Треворс, слизеринец. Ты его знаешь, он играет за их команду. Он после пятиминутного секса предложил мне пять кнатов.
Потом она тяжело вздохнула и Гермиона поняла, что Таня плачет.
- Ты и представить не можешь, как это унизительно, когда тебя считают продажной шлюшкой и предлагают за секс деньги.
Гермиона Грейнджер подошла и обняла ее за плечи.
- Перестань, он совершенно не стоит твоих слез, – пыталась она подбодрить ту, с которой недавно еще не собиралась общаться. – Хочешь, на следующем матче, я попрошу кого-то из наших охотников запустить в него бладжером? Я уверена, что им понравится такая идея, даже несмотря на то, что могут получить штрафной.
- Спасибо, Гермиона, – улыбнулась Таня сквозь слезы. – Но бладжером не надо.
Потом они тихонько посмеялись и Гермиона отправилась в душ. Девушка чувствовала себя немного уставшей. Вчера она выпила Усыпляющего зелья меньше, чем обычно, оставив еще немного на сегодня. Вылазка за ингредиентами этим вечером была невозможна. Она обещала помочь Невиллу собрать гной бубонтюбера. Для каких целей девушка не уточняла.