***
Профессор Флитвик был радостным и возбужденным – сегодня урок был посвящен бытовым чарам Силентиум, позволяющими создавать тишину в определенной области. Звуки не проникают внутрь этой области и не выходят за ее пределы. Гермиона вспомнила, как создавала эти чары еще совсем недавно в лесу. Всего год назад. Что значит год для вечности? Пустой звук.
Сейчас ее мысли путались. В сознании всплывала ночь, которую она провела с зельеваром. О том ярком новом физическом ощущении, будто ты в невесомости летишь сквозь мириады звезд.
- А что, если использовать это заклинание на Флитвике? – заговорщически прошептала Гермионе Джинни.
- Это так не работает, – ответила девушка, устало смотря на профессора. – Единственное, что ты сможешь сделать – отгородиться от него этим заклинанием.
Гермиона Грейнджер скрестила руки на груди, продолжая слушать профессора заклинаний, который рассказывал то, что она уже знала. Как бы там ни было, но она должна была полагаться во время экзамена на материалы, которые дают Флитвик и учебник.
- Не может быть! – вдруг к всеобщей неожиданности заверещал профессор. Было всегда забавно смотреть, когда он так ярко выражает свои эмоции. Видимо сейчас он был удивлен, рад и поражен одновременно. – Мисс Уизли, у вас получилось!
Гермиона повернулась к подруге. Та была окружена магическим сиянием, еле уловимым для человеческого глаза. И как этот подслеповатый коротышка смог углядеть? Джинни ошалело смотрела по сторонам, не понимая, что происходит – она так и не опустила палочку. Девушка не слышала, что же ей говорит профессор. Рыжая была охвачена шоком и радостью.
- Мисс Уизли! – крикнул профессор заклинаний. – Попробуйте что-нибудь сказать!
Все еще не понимая, чего от нее хотят, она указала на уши и видимо сказала, что ничего не слышит.
- ВЕЛИКОЛЕПНО! – проорал Флитвик. От переполняющего восхищения он подпрыгнул на своих книжках и свалился на пол. Поднимаясь и поправляя съехавшие очки, он тихонько добавил: – Пятнадцать очков Гриффиндору.
***
После последнего урока Гермиона пошла полюбоваться предзакатным пейзажем, который открывался из окон акведука. Ей хотелось побыть одной и подумать над тем, что уже произошло и все еще может произойти. После того, как все узнали, что никто из живых ее не хочет убить, то бдительный контроль быстро ослаб. Это давало преимущество, чтобы случайно куда-то уйти и побыть одной. Дул тихий ветерок, но это мало беспокоило.
Она смотрела вдаль невидящим взглядом, когда ее окликнул голос профессора Йоргенсена:
- Эй, бесстрашная мисс Грейнджер! – он рассмеялся своим звонким добродушным смехом.
- Привет, Эйб, – улыбнулась в ответ девушка.
Йоргенсен встал рядом с ней и тоже посмотрел вдаль на уходящее за горизонт солнце.
- Все в порядке, Гермиона? – поинтересовался он невзначай. – Сегодня ты выглядишь какой-то более озабоченной, чем обычно.
Девушка облокотилась на деревянные перила и посмотрела вниз на каменное ущелье. Она не торопилась отвечать. Гриффиндорка обдумывала вопрос, на который, возможно, Йоргенсен мог бы дать ответ, как взрослый человек с опытом.
- Эйб, можно задать тебе вопрос? – поинтересовалась она, щуря взгляд.
Йоргенсен усмехнулся и ответил:
- Так значит, не все в порядке. Конечно, задавай.
- У тебя не было никогда таких отношений, в которых человек с тобой играет? В том смысле, что вы вроде как вместе на какое-то время, но потом резкая перемена в настроении и ты снова формальность, – она задала этот вопрос без капли смущения, это выглядело, как обреченность.
- Смотря кто игрушка, а кто любитель игр, – ответил профессор Йоргенсен, немного удивившись.
- Распределение ролей не имеет значения, – гриффиндорка понимала, что спрашивает об этом у мужчины, который, возможно, и не был в такой ситуации.
- В Лондоне я встречался с невероятно красивой девушкой с большими выразительными зелеными глазами. Я уже и не помню, как ее зовут, но эти глаза отпечатались в моей памяти. Не буду скрывать – она была игрушкой в моих руках. Наверное, мы провели с ней десятки безумных ночей, но я ей так и не смог дать того, чего она хотела, – сказал Эйб, снимая резинку со своих волос, растрепывая их.
Он стал отдаленно напоминать покойного Люциуса Малфоя. Девушка впервые видела Йоргенсена таким. Таким необычным. Эйб не расставался со своим конским хвостом, казалось, никогда. Увидев взгляд девушки, он пояснил:
- Иногда голова начинает болеть. Только никому не говори, а то тогда мне придется отстреливать сов с письмами от школьниц, – сказал и снова усмехнулся. – Ладно, вернемся к твоему вопросу. Когда мы проводили время с этой девушкой, она в какой-то степени получала всего меня, мое внимание, но с рассветом я становился мистером Йоргенсеном, ликвидатором заклинаний мирового уровня, а она одной из моих коллег-подчиненных. Мы растворялись в уличной толпе, покидая мою квартиру или ее комнату в общежитии. Ей казалось, что мы вроде как пара, но на самом же деле это был просто секс. Удовлетворение инстинктивных потребностей за редким просмотром магловских фильмов и совместным принятием душа.
- Вот как? – Гермиону это несколько разозлило, но она не показала виду.
- Да, я понимаю, что ты думаешь. Что я жестоко с ней обходился, играя с ее чувствами в угоду себе, но не мог по-другому. Я слишком сильно злился на Рен. Единственное, что не мог себе простить, так это то, что позволил той зеленоглазой красавице в меня влюбиться. А я, дурак, Абрахам Йоргенсен, даже не запомнил ее имени.
Гермиона Грейнджер посмотрела на него проникновенным взглядом и тихо произнесла:
- Ты не дурак, Эйб. Ты человек, который запутался в своих чувствах, – кажется, она нашла ответ на свой вопрос, не получив его напрямую.
- Может и так, но это мне не давало никакого права селить в ней надежду на место под солнцем рядом со мной, – вздохнул он и засунул руки в карманы брюк.
Между ними повисло молчание, каждый думал о чем-то своем. Гермиона собиралась было уже попрощаться и вернуться в замок, как Йоргенсен вдруг произнес:
- Гермиона, теперь я могу задать вопрос тебе?
- Да, конечно, – ответила гриффиндорка.
- Ты явно меня не просто так спрашивала. Кто он? – его вопрос был ожидаем, по этой причине девушка даже не удивилась.
- Это не важно, – она печально улыбнулась.
- Ты же знаешь, что правила запрещают какие-либо сексуальные контакты в стенах школы, – озабоченно сказал профессор. В его глазах читалась то ли ревность, то ли возмущение.
- А я разве говорила, что с кем-то сплю, профессор Йоргенсен? – это был, наверное, самый верный такт общения после подобного объяснения.
- Слова одни скрывают часто слова другие, – только и сказал Эйб.
- И вновь Шекспир, – саркастично сказал девушка.
- Ты знала?
- Да, в моем доме очень много книг его авторства: «Гамлет», «Макбет», «Король Лир», «Много шума из него». Как это ни парадоксально, но вы действительно сейчас хотите создать много шума из ничего.
- Прости, я просто должен был убедиться не только как профессор, но и как друг, – извиняющимся тоном сказал Йоргенсен.
- Я все еще могу пойти покормить единорога яблоками в теплый солнечный денек, – фыркнула она, вспоминая слова Снейпа.
Абрахам Йорегнсен грустно опустил взгляд. Подождав несколько секунд, Гермиона резко развернулась, махнув каштановыми волосами, и ушла обратно в замок.
***
Когда она вошла в лабораторию, Северус Снейп разливал Усыпляющее зелье по флаконам. Он даже не обратил на нее внимания, когда Гермиона сняла свою мантию и повесила на вешалку.
- Вот так в наглую? – спросил зельевар. – Вы думаете, что я оценю то, что вы прогуливаете Астрономию?
- Нет, я просто…
- Вы просто решили, что ваша заносчивость и благодушное расположение преподавательского состава позволит прогуливать уроки? Знаете, это затягивает. В начале это один урок, а потом вы просто забывает, устаете, ленитесь. Это называется прогул.
Гриффиндорка виновато посмотрела в пол и, набравшись смелости, произнесла тихим, немного напуганным голосом: