Надеюсь, у тебя все хорошо, и ты готовишься к празднику, а не сидишь со своими книжками.
Целую,
Джинни
Пока Гермиона читала письмо, то испытывала разные чувства. Она ревновала Рона и радовалась за Тедда, грустила из-за родителей. Но в целом была рада такому письму.
- Бедняга Сыч, – произнесла она и почесала маленький пернатый комочек под клювом. Сов довольно заурчал и расправил крылышки. Правое крыло действительно было повреждено. Оно расправлялось не до конца. – И как ты долетел с таким крылом?
***
До рождественской вечеринки оставалось немного времени, когда Гермиона Грейнджер вышла из душа и начала собираться. Разложив свое изумрудное платье на кровати и поставив рядом туфли, она полюбовалась на свой наряд. Да, под него неплохо бы подошла простая и незамысловатая, но элегантная прическа. Свой образ она продумывала целый день. Гриффиндорка впервые хотела выглядеть роскошно.
Спустя еще какое-то время Гермиона уже любовалась на себя в зеркало. Платье великолепно смотрелось на ее фигуре, подчеркивая тонкую талию и длинные ноги. Над волосами пришлось поколдовать в прямом смысле этого слова. Чтобы добиться локонов, пришлось не раз применять знакомые ей заклинания красоты. Макияж был легким – не хотелось потом сидеть еще пол ночи и смывать его.
- Ну, как я выгляжу, Нимбус? – спросила девушка у котенка, который сидел на кровати и смотрел на нее.
- Миу, – пискнул малыш. Скорее всего, это значило «Гермиона, ты выглядишь, как добрая фея из сказочной страны».
Девушка захихикала и погладила котенка.
- Не скучай, я скоро вернусь.
***
Стоя у дверей Большого зала, девушка не решалась войти. За добротными дубовыми дверьми уже были слышны веселые голоса и звуки музыки. Френк Синатра? Как это романтично. Набравшись смелости, она все же вошла. Ее залил яркий свет парящих свечей, украшенных красными ленточками и еловыми венками. В центре зала стояла большая, да нет же, огромная Рождественская ель. Она была украшена сотнями шаров, игрушек, ангелочков, гномов.
Появление Гермионы Грейнджер оказалось эффектным. Она была настолько великолепна, что наступила тишина. Лишь только на фоне звучало: let it snow, let it snow, let it snow. Девушка смутилась и убрала прядь волос за ухо. Все смотрели на нее в восхищении.
- С Рождеством, – произнесла она, смущенно улыбнувшись. Вдруг оцепенение пропало.
- О, мисс Грейнджер, вы чудесно выглядите! – сказал профессор Йоргенсен, направляясь к ней.
Когда он подошел, она еще раз улыбнулась. Профессор ЗОТИ заключил ее в объятия.
- Ты правда великолепна, – прошептал он ей на ухо. – Не подаришь мне сегодня вечером танец?
- Конечно, – произнесла она. Абрахам Йоргенсен коснулся легонько ее обнаженной спины, от чего девушка вздрогнула.
- Тогда пойдем ко всем, – улыбаясь своей белоснежной улыбкой, произнес профессор, бережно подталкивая ее вперед.
Нервно сжимая палочку, Гермиона направилась к своим друзьями. Неожиданно к ней подошла МакГонагалл, она сияла в своей бордовой мантии. Ведьма была преисполнена радости.
- Мисс Грейнджер, я рада, что не ошиблась с выбором. В этом платье вы выглядите потрясающе!
- Я бы сказал, что вызывающе, – к ним подошел никто иной, как профессор Снейп. Он был, как всегда, в своем неизменном черном фраке. – Директор, она же еще школьница, а выглядит, как…
- Северус, сегодня Рождественская ночь, не будьте так скептичны, – поджав губы, произнесла Минерва МакГонагалл. – Мне кажется, что все прилично, все, что нужно, прикрыто. Если вам не нравится открытая спина, то не смотрите, – потом она взяла Гермиону под локоть и, не отводя взгляда от зельевара, добавила: – пойдемте, дорогая, не обижайтесь на профессора Снейпа, он ученик старой школы.
Северус Снейп фыркнул, отводя взгляд. На самом деле он был очарован красотой Гермионы, но не мог этого признать на глазах у стольких людей. Поджав губы, он направился к праздничному столу, где перед ужином находились закуски и напитки. Налив себе вина, он выпил бокал залпом и посмотрел в окно. В отражении он увидел себя, а главное, на его лице было явное раздражение и злость.
Через какое-то время все собрались за общим столом. Гермиона присела рядом с Абрахамом Йоргенсеном и Невиллом. Они развлекали ее шутками и интересными историями. Невилл за последние полгода заметно преобразился. Он уже был не тем неуклюжим слюнтяем, а красивым мужчиной с подтянутой фигурой. Гермиона заметила, что Батшеда Бабблинг уже успела положить на него глаз, но Лонгботтом не поддавался её чарам. Северусу Снейпу же досталось место в другом конце стола и, как на зло, рядом с Флитвиком. Профессор заклинаний еще был трезв, но его взгляд, устремленный к бутылке вина, говорил о том, что трезв он не на долго.
Снова послышался звук открывающейся двери. В зал вошла профессор Трелони, укутанная шалями и нелепым венком из еловых веток на голове. Она растеряно на всех посмотрела и тихо, как напуганный зверек, произнесла:
- Я тут подумала, что ничего же плохого не произойдет, если присоединюсь к вам, – ее улыбка была нервной, большие глаза, как у стрекозы, смотрели с испугом.
- О, Сивилла, все хорошо, проходи, моя дорогая, – сказала директор МакГонагалл, подходя к прорицательнице. Она обняла Трелони за плечи и подвела к столу.
Провидица тихонько присела рядом с профессором Снейпом. Она оглядела его и съежилась, а потом посмотрела на остальных, собираясь что-то сказать.
- Сивилла, только вот не надо сейчас своих предсказаний о смерти, – процедил зельевар сквозь зубы, наклоняясь к профессору прорицаний.
- Я только хотела всем пожелать счастливого Рождества, – ответила ведьма и, будто закрываясь от Снейпа, еще больше укуталась в свои шали.
Сегодня собрались все, кто был в школе. Даже Филч был каким-то веселым и праздничным. Гермиона после бокала вина пошла танцевать с Брайном Бродериком. Джинни сказала, что он сирота и каждый год остается в школе на Рождество. Флитвик, наклюкавшись, активно спорил с Хагридом о пользе флоббер-червей. Профессор Бабблинг безуспешно пыталась соблазнить Невилла, а Спраут с директором подпевали песням их молодости. Лишь Северус Снейп был хмур – Сивилла Трелони все же попыталась предсказать смерть и неудачи. В общем, веселились все.
- Фух, тут так жарко, – произнесла Гермиона, присаживаясь рядом с Абрахамом Йоргенсеном.
- Хочешь минералки? – улыбаясь, поинтересовался тот. Девушка согласно кивнула. – Послушай, ты, кажется, обещала мне танец, – задор в его глазах говорил, мол, пойдем, потанцуем прямо сейчас. На фоне уже послышались звуки песни Луи Армстронга – What a wonderful world.
Гермиона выпила стакан залпом.
- Под такую песню, почему бы и нет, – ответила гриффиндорка, весело подмигивая Эйбу.
Йоргенсен поднялся со своего места и, как полагается кавалеру, подал даме руку. Они вышли в центр зала и мужчина положил руку девушке на талию. С первых шагов было понятно, что танцует он потрясающе. Абрахам тихонько подпевал, а Гермиона кружилась, кружилась, кружилась…
- Как они прекрасны, – вдруг произнесла Трелони, высмаркиваясь в свой платок. Она так растрогалась, что вот-вот бы и затопила все вокруг своими слезами.
Северус Снейп развернулся и посмотрел на танцующих. Его охватила безудержная ревность. Почему этот скандинав может к ней прикасаться, а он нет. Эта девушка была совершенством, прекрасным бутоном среди сорняков и порочных цветов. Она была так нежна в чужих руках. В чужих руках? Нет, больше он не повторит этой ошибки, он не допустит себе снова быть третьим лишним.
Когда песня закончилась, и Йоргенсен вернул Гермиону обратно к столу, зельевар встал и подошел к ним.
- Профессор Йоргенсен, – начал Снейп, смотря прямо на датчанина, – скоро праздничный вечер подойдет к концу. Вы не могли бы мне помочь забрать из моей лаборатории Бодрящее зелье?
Гермиона Грейнджер недоверчиво посмотрела на зельевара.
- Да, без проблем, Северус, – ответил Йоргенсен и обратился к Гермионе. – Я скоро вернусь, не скучай.
***
В Подземелья спускались молча. Оказавшись около класса зельеварения, Северус Снейп резко развернулся и схватил Абрахама Йоргенсена за грудки, прижав его к стене.