Плато со стороны равнины северного Принурнья выглядело как отвесная стена, нависавшая с севера. По мере приближения к ней становилось заметно, что стена вовсе не отвесная, опускается уступами. По ночам кое-где на террасах загорались огоньки. Это были временные стоянки эльфов.
После победы в войне эльфы провозгласили, что их время ушло, и они отбывают на родину, за море. Только вот многие из них за морем никогда не были и к идее бросить все и плыть неизвестно куда, откуда уже много веков никто не возвращался, относились крайне скептически, да и супругой Государя, его соправительницей оказалась дочь одного из могущественнейших эльфийских владык. Так же официально было объявлено, что эльфы по просьбе Государя вводят свои войска в долину Удун и на плато Горгорот. То есть в те места, где Саурон и его приближенные создавали свои самые смертоносные орудия, в том числе Гронт, обрушивший ворота Минас-Тирит во время осады. Второй подобный центр производства в окрестностях башни Ортханк, был разрушен до основания и затоплен энтами. Это казалось Эландеру подозрительным, да и не ему одному. Возможно, он бы с радостью пошел в рейд на плато Горгорот, чтобы посмотреть, что же эльфы столь тщательно скрывают, но вот идея отвести туда кхандийского принца, да ещё для поклонения Саурону, и ли кому они там поклоняются – это слишком. Эльфы, конечно, те ещё высокомерные ублюдки, но слуги Саурона точно не лучше. Хотя Государю виднее. По крупному он пока не ошибался. Даже его авантюрный поход в Прирунье оказался успешным.
Осторожно, постоянно останавливаясь и осматриваясь они шли вдоль обрыва плато. Все признавали право Эландера командовать, поскольку может он был не самым лучшим воином, но опыта в скрытном передвижении по территории врага у него было намного больше, чем у остальных. Эйримильда не участвовала в войнах, хотя могла драться и понемногу колдовала. Все-таки она училась у Халфдана, но тот всё же был в первую очередь лекарем, хотя и наводить мороки умел. Кхандийцы были, как показал бой с гномами в таверне, отменными воинами, но они были жителями пустынь и степей, в горах от их опыта толку было немного. Берехтель же был уличным бандитом, немного магом, воевал в рядах тяжелой пехоты, но разведчиком не был никогда. Потому командовал Эландер. Это, как пришлось признаться самому себе во время одного из ночных бдений, Эландеру нравилось. Он сумел отбросить мрачные предчувствия, неприятные воспоминания и даже начать болтать о том о сем с Берехтелем. Хотя болтать с тем, чье предназначение вовремя тебя убить – то ещё удовольствие. Несмотря на это, Эландер был практически счастлив, и с некоторым беспокойством наблюдал по утрам приближающийся горный пик, которым оканчивался отрог Эред-Литуи, где, по словам Альдруана, начнется финальная часть паломничества. Эландер ожидал, что спокойствию придет конец, и неприятности начнутся именно там. Он ошибся.
Ничего не предвещало беды, когда они шли по дну глубокой расселены, образованной высохшим ручьём. Впереди отряда шел Эландер он же первым увидел эльфа, стоящего в полный рост и занимающегося тем, чего от эльфа никто обычно не ожидает. Эльф мочился. Даже в такой ситуации перворожденный не мог позволить себе утратить достоинство, потому и замешкался, что позволило Эландеру и всем остальным выжить. Кхандиец, шедший позади него, одним прыжком преодолел расстояние до эльфа, судорожно, но не без изящества, заправляющего своё хозяйство в штаны, и снес ему голову. Эландер опешил. Несмотря на то, что он знал неприглядные стороны Перворожденных, почтение к ним, переходящее в трепет, не позволяло даже помыслить, что эльфу можно попросту отрубить башку. Такое могли сделать только слуги Саурона! Хотя, если разобраться, кхандийцы таковыми и являлись…
Туорлис начал что-то колдовать, но шум упавшей на камни эльфьей головы встревожил остальных перворожденных: платиноволосую женщину и ещё одного мужчину-эльфа, на первый взгляд безоружного. Именно он и отбил атаку Туорлиса. Колдун вызвал тянущиеся из-под земли призрачные щупальца, оканчивающиеся ладонями с длинными пальцами. Полупрозрачные щупальца цеплялись за полы одежды эльфов, взбирались все выше, норовя ухватить за горло. Эльфийка завизжала, но не испугано, а яростно, принялась отбиваться одной рукой от призрачных щупалец, второй вытягивая короткий лук из притороченного ту пояса колчана. Эльф-маг прокричал-пропел что-то на мелодично звучащем языке, перегруженном гласными звуками, и с кончиков его пальцев сорвались небольшие белые молнии. Молнии принялись жалить щупальца, отвлекая их от эльфов, и мешая кхандийцам прорваться к эльфам и вступить с ними в ближний бой. Воины пустыни вступили в ожесточенную схватку с магическими молниями. Эльфийка воспользовалась тем, что щупальца отстали от неё, вытянула наконец лук, молниеносно наложила стрелу на тетиву и всадила в одного из кхандийцев. Эландер успел за это время справиться с растерянностью. К его радости, упавший замертво кхандиец не был принцем, и второй из них стоял между эльфийкой, изготовившейся для второго выстрела и Альдруаном. Что ж, ему кажется суждено сегодня принять смерть за своего господина. Эландер наклонился за камнем, но его опередил Берехтель. Здоровяк не стал мелочиться и запустил в колдующего эльфа булыжником размером с человеческую голову.