Связанных с металлом воспоминаний, безусловно, тоже немало. В конце концов, именно под моим руководством были выпущены первые стальные канаты. Но по пеньке ностальгия особенная. В то время у меня была Фиалка. И наша дочь.
Сейчас вроде как тоже есть к кому возвращаться. Вроде рядом. Но моя ли?..
В общем-то, без разницы, что слушать – скрип ручных прессов или гул современных станков. Никакие перемены не способны убить мою глубокую привязанность к этому месту.
Отец думает, что я мечтаю об эргономичном кресле в кабинете с панорамным видом на море. Да ни хрена. Вся эта пафосная офисная жизнь – не про меня.
Кто бы мог подумать, а?
Еще год назад я себя не знал. Сейчас же уверен не только во всех своих желаниях, но и в своем конечном предназначении.
– Что с третьим станком? – спрашиваю у начальника смены, на ходу просматривая поданные им технические ведомости.
– Направляющая треснула, – отвечает Иван Федорович, простецким движением дергая свой промасленный воротник. – Заказали новую. Да только в Швейцарии, етить их, сейчас выходные. Пасха у них, е-мое. Доставят, если повезет, к концу недели. А скорее всего, уже к началу следующей.
Сжимая зубы, сдерживаю рвущиеся из нутра комментарии.
В тысяча девятьсот тридцать седьмом у нас все производство базировалось на отечественных ресурсах. Ситуации, когда из-за задержек вставало производство, выпадали крайне редко. Если что-то ломалось, чинили своими руками, а не ждали манны небесной. У нас же менталитет – пахать сутки напролет. За бугром все по-другому: как праздник – хоть трава не расти. Никак не привыкну к их ритмам, хоть ты тресни.
– Если раскидаем нагрузку между четвертым и пятым станком, сможем вытянуть объем?
– Не уверен… – чешет затылок Федорович. – Но будем стараться. Поставлю на контроль ведущего наладчика и закреплю двух операторов, чтобы обеспечить непрерывный мониторинг параметров.
– Старайтесь, – толкаю я внушительно. Задерживая взгляд на начальнике смены, уточняю: – С резервом что?
– Запас неплохой, но если еще хоть один станок ляжет…
– Тогда все, на хрен, ляжем, – обрываю его резко. – Действуйте.
Он кивает и уходит, незамедлительно начиная выдавать требуемые указания бригаде. Люди носятся как угорелые. Каждый из них понимает: от скорости зависит не только выполнение плана, но и их кровные премии.
Замираю у окна, еще какое-то время впитываю эту атмосферу – смесь стального лязга, напряженных голосов и какого-то бешеного ритма, от которого невозможно оторваться.
А потом перехожу в цех пружинной проволоки. Проверяю оборудование, смотрю на графики, отвечаю на вопросы мастеров. Когда возникает необходимость, лично курирую настройку и работу одного из станков.
Дольше всего задерживаюсь в цехе по производству фибры, потому как, несмотря на корректные настройки, рабочие не могут решить проблему повышенной ломкости. После проверки оказывается, что один из датчиков температуры, сука, сбоит. Этап охлаждения проходит с отклонениями. Приходится разбираться, как долго этот датчик врал, и сколько брака мы уже успели получить. Убытки, мать вашу, патовые. Но радует хотя бы то, что эта халтура не успела уйти к заказчикам.
В кабинете появляюсь только к пяти вечера – измотанный, но довольный. Еще час разбираю накладные по отгрузкам и просматриваю свежие контракты.
Сука, как так получается, что без косяков столь важную документацию составляют крайне редко?
Сплошь специалисты с дипломами и внушительным опытом.
Где вовлеченность?
Инициирую запрос на внеплановый отпуск для нескольких человек.
– За счет предприятия?! – не скрывает удивления кадровик. – Мы никогда подобного не практиковали, Дмитрий Эдуардович.
– Значит, с этого дня начнем. Обратитесь в турагентство, пусть подберут Лариной, Горбалеву и Ищенко путевки. Мне нужны мотивированные сотрудники, а не ходячие мертвецы после профвыгорания.
– Кхм… Куда отправлять-то будем? Эконом?
– К черту эконом. Им нужен не банальный отельный «ол инклюзив», а что-то действительно раскрывающее сознание. Йога-ретриты, оздоровительные программы, курсы медитации. Таиланд, Индия, Бали, Вьетнам. Можно Перу – там и природа впечатляющая, и есть возможность немного погрузиться в местную культуру. Или Япония – сакура как раз цветет, а дисциплина местных практик даст им свежий взгляд на жизнь.
– Дмитрий Эдуардович… – протягивает кадровичка сдавленно.
Видеть ее не вижу – разговор идет по телефону. Но звучит она так, словно никак не может справиться с потрясением.
– Я вас слушаю.
– Можно я буду следующей на такой отпуск?
Усмехаюсь.
– Марина Геннадиевна, вы же в курсе, что я руковожу только сотрудниками производства. Не в моей компетенции отправлять вас на ретрит.
– А мы тут вас все дружно возненавидим, знаете ли? – заявляет со слышимой улыбкой.
Не то чтобы чья-то ненависть еще способна меня напугать. Но кадровичка мне нравится.
– Я поговорю с отцом, – обещаю, прежде чем отключиться.
Закончив все дела, принимаю душ, надеваю чистые вещи и с уже привычным мандражом предвкушения отправляюсь в усадьбу.
Дома меня, естественно, никто не встречает. Не знаю, чем Лия с Елизаром занимаются днем, но вечерами всегда застаю их за игрой. Она свисает с края дивана и с сосредоточенным видом жмет на кнопки. Он, подавшись в запале вперед, то и дело облизывая губы, с азартом долбит по геймпаду.
– Нет-нет-нет, не ходи туда! – кричит в какой-то момент Лия.
– Следи за своим персонажем! – парирует пацан с абсолютно расслабленным видом и слегка самоуверенной ухмылкой.
Экран то и дело вспыхивает красными всполохами – бой идет лютый, атмосфера накалена до предела.
– Бессовестный! Заставляешь меня нервничать! – беззлобно – кто бы мог подумать, что такое возможно – причитает Фиалка.
– Сосредоточься, – призывает Елизар, со смешками реагируя на все ее попытки справиться с ситуацией. – Психовать тут вообще нельзя. Руководствуйся логикой и не забывай про скорость.
– Логикой? – округляет глаза Шмидт. – Куда ее применять, когда меня тупо лупят со всех сторон?!
Пацан ржет, без какого-либо напряга справляясь и со своим персонажем, и с налетающими противниками.
– Да ты сама подставляешься, – вещает, как заправский гуру. – Поменяй оружие. А то взяла это рубило тормозилы.
– Рубило тормозилы? – давится смехом Фиалка. – Да от него же максимальный урон! Мощнее ничего нет!
– Урон, да, максимальный. Но скорость никакущая.
– Да, блин… Что за черт? Я теперь боюсь менять, меня же забомбасят! Секунды свободной нет!
– Я прикрою. Меняй.
Молча наблюдаю за развернувшейся сценой. Картина такая домашняя, что я, блядь, забываю о своей ревности. Раздражение возвращается, когда Фиалка, посчитав, что одного прикрытия ей недостаточно, ломится в лес.
– Куда ты? – выкрикивает Елизар. – Стой на месте!
Но Шмидт уже влетает в орду упырей. Те, естественно, в считаные секунды разбирают ее, блядь, по кускам.
– У-у-у-у… – взвывает она, нервно бросая джойстик на диван. – Ну что за фигня?! Это вообще нечестно!
– Да ты сама виновата, – укоризненно качает головой паря. – Кто так играет?
– Ну извините, я учусь! – оправдывается Лия, сердито закатывая глаза.
Минуты не проходит, как хватает джойстик обратно – вот вам и «я учусь». Непробиваемая.
– Добрый вечер, – обозначаю свое присутствие, прежде чем она успевает снова подключиться к игре.
Оборачиваются «геймеры» как два заговорщика, которых застали за обсуждением мирового переворота. Лия слегка прикусывает губу, впивается в меня взглядом.
– О, ты дома… – толкает без какого-либо энтузиазма.
– Где еще мне быть?
– Ну… Сегодня среда. Я думала, ты у Беллы.
– Не было необходимости, – бросаю я приглушенно, едва сдерживая злость. – У нее все нормально.
Шмидт смущенно прочищает горло и, неловко отводя взгляд, поднимается.
– Рада за нее, – выдыхает тихо-тихо, так, что хрен поймешь, правда это, или очередная попытка съязвить. – Кстати, у тебя конкурент подрастает, – с улыбкой треплет Елизара по волосам, а он только хмыкает, вечно довольный.
«Конкурент? Только в игре? Или вообще во всем?» – проносится с зудом по моим мозгам.
Но я, конечно, молчу. Сдерживаю эту отраву. Держу лицо.
За ужином лишний раз убеждаюсь, что Фиалка с пацаном в одной контекстуальной реальности живет. Он шутит – она со смехом подхватывает. Все легко, будто так и надо. Никакого напряжения. Никакого недопонимания. Никаких перекосов. Как будто они знают друг друга ту же тысячу лет.
– Ты любишь читать, правда? – спрашивает Лия. И, не дожидаясь ответа, выплескивает на разулыбавшуюся соплю похвалу: – Вот глядя тебе в глаза, сразу поняла!
Пока малой плывет, накидывает ему в тарелку еду.
– Ну так, – важничает он.
Откуда только столько бахвальства!
Хотя о чем это я? Фильфиневич же. В него говном кинь, он из него корону вылепит.
– А какая история твоя любимая? – ловко раскручивает Фиалка, не преминув напомнить жестом про еду. – Ешь, пока не остыло.
– Любимая история? – протягивает Елизар, маслая ложкой. Восторг в глазах походит на безумие. – «Дети капитана Гранта», конечно же!
– Ого-го, – одобряет Лия и, лишив батон эстетического вида, подбрасывает пацану вторую и, соответственно, последнюю горбушку. – Не думала, что в наше время еще кто-то читает Верна! Ты однозначно уникальный ребенок!
Да, пиздец…
Напрягая извилины, лихорадочно пытаюсь вспомнить, о чем, черт возьми, эта книга. Грант, дети… Что-то про корабли? Карты? Да какой там, мозг выдает только жалкие обрывки.
– Кто твой любимый герой? – продолжает Фиалка. Ее голос полон искреннего интереса, как будто разговор о Верне – это лучшее, что могло случиться за ужином. – Мой, наверное... Роберт.
Если бы Елизара не было, она бы молчала – вот, о чем думаю я.
– Ну, конечно, – ухмыляется тем временем пацан. – Роберт – это так просто. Все любят Роберта. Хороших героев легко любить!
– Мм-м… – выдает Лия, наклоняя голову. – Ну да… А тебе?.. Кто нравится тебе?
– Паганель, – задвигает малой с полной серьезностью. – Он смешной, но очень умный. И такой... ну, простой, знаешь?