– Обещаю.
Но мне мало. Хочется ощутить эти слова не только слухом, но и каждой клеточкой.
– Поклянись, – выдыхаю чуть требовательнее, обвивая его торс руками и крепко-крепко вжимаясь в бок – прямо под сердцем.
Фильфиневич улыбается, но не с насмешкой. С древним знанием.
Будто он друид, а не варвар.
Господи… Да все равно ведь! Любого люблю!
– Клянусь, – произносит твердо и накрывает мой рот поцелуем.
Глубоким, медленным, искрящим и бесконечным.
Именно тем, с каким складывают клятвы те, кто действительно встретится вновь. От силы этой печати меня и пронизывает дрожь. Пробежавшись по телу, она закрепляет этот миг, вживляя его в самую душу.
Фильфиневич отрывается. Губами, но не взглядом.
– Теперь ты в ответе, Богиня.
– И в этой, и в каждой последующей жизни, – шепчу я. – Клянусь.
Навсегда.
– Эй? Ты куда пропала? – щелкает пальцами перед моим затуманенным взором Варя.
Мотнув головой, чтобы скрыть смущение, напускаю подозрительный вид.
– Что-то здесь не так… – протягиваю, с показным осуждением цокая языком. – Дима снова что-то придумал? Признавайся! Зачем вы меня позвали?
– Что ты! – выдает появившаяся из глубины дома Лиза. Махнув в мою сторону кухонным полотенцем, в своем стиле добавляет: – Бог с тобой!
– Мы правда соскучились по тебе, – поддерживает ее Варя. Заглядывая мне в глаза, стреляет, как всегда, прямо: – А ты по нам?
– Конечно! – заверяю их я.
Обнимаю одну, затем вторую.
– Идемте на террасу, – приглашает Лиза, указывая рукой в сторону распахнутых дверей, в проеме которых, сопротивляясь соленому морскому воздуху, качается белая занавеска. – Я уже накрыла там стол.
– С удовольствием! – соглашаюсь я, теряя нахлынувшую в связи со всеми знаками подозрительность.
Пару минут спустя сидим втроем – босоногие, расслабленные и веселые. Наворачиваем потрясающую пасту с соусом песто, пьем божественный лимонад и обмениваемся последними новостями.
– Киру вверили очень крутой проект, – рассказывает Варя. – Перспективы, конечно, грандиозные. Я рада за него. Но он… Ох… До работы дурной! Вообще отдыхать не умеет! Все заработать спешит. Сколько ему ни говорю, что у нас и так все есть, он, видимо, живет теми нормами, в которых рос сам… Только ведь его отец так не убивался… Да и нам столько не нужно! Переубедить невозможно! Сегодня «Да, да…», а завтра опять пашет! Единственная возможность вытащить из-за компьютера, заставив хоть немного отвлечься, это к кому-то из парней.
– Понимаю его, – толкаю, накручивая спагетти на вилку. Потом исправляюсь, чтобы было ясно: – Хоть и не росла в замке с башнями… – не в этой жизни ведь. – Когда любишь свое дело и видишь перспективы, хочется трудиться днем и ночью.
– Правда? – удивляется Варя. – Я вот не такая. Хоть мне моя работа и нравится, к несметным богатствам я не стремлюсь. Да и в целом все остальное приносит больше удовольствия.
– Мне так же, – вторит ей Лиза.
– Тут да, согласна… Есть вещи поприятнее, – подмигивая девчонкам, смеюсь. – Но в процессе все же увлекает страшно! Постоянно нужно, чтобы кто-то вытягивал.
– Ты когда, кстати, в тур? – вспоминает Лиза.
– В конце сентября.
– Хоть бы мне родить успеть…
– Это приглашение на выписку? – уточняю я.
– Конечно!
– У меня такой мандраж, когда я думаю о твоих родах… – шепчет Варя. – Не в том смысле, что страшно! – заверяет спешно. – Наоборот! Это такой чудесный момент! На глазах слезы… – показывает пальцем, будто мы не видим, как она расчувствовалась.
Смеемся хором, но по правде и «плывем» все вместе.
– Я надеюсь, что буду, – разгоняя «тучи», начинаю активно жестикулировать. Помимо того, что ем, в телефоне копаюсь. – Вот, гляньте, даже платье уже заказала, – показываю фото на модели обеим.
– Вау! В твоем стиле! Шикарно! – выносит свой вердикт Варя.
– Красиво, – добавляет более сдержанная, но всегда милая и искренняя Лиза. – Мне тоже надо что-то… Но я даже не знаю, что хочу…
– Давай вместе поищем, – предлагаю незамедлительно. Кто бы мне раньше сказал, что я так полюблю шопинг… – На этом сайте реально классные вещи. Италия же… И главное, выбор безграничный. На любой вкус, – начинаю листать ленту с бестселлерами. – Кстати, ужин – Мишлену и не снилось, – мурлычу и целую пальчики, нахваливая еду.
– Поддерживаю! – присоединяется ко мне Варя.
Чарушина так тепло улыбается, что сердце млеет.
Как ее не любить? По-моему, это никому не удается.
– А мохито будете? – предлагает, когда я показываю несколько нарядов.
– Разбалуешь нас! – шучу, активно кивая.
Лиза смеется – тихо, но с радостью. И отправляется на кухню.
Минут через десять со своими безалкогольными коктейлями сидим плотным кружком над одним телефоном, определяясь с тем самым платьем на выписку. Один из вариантов заставляет втроем одновременно выкрикнуть: «Вот же!». Так что, похохотав над такой сплоченностью, выбираем размер и оформляем заказ.
– Ой, я так наелась… – протягивает Варя, с явным удовольствием стягивая свои загорелые ножки со спинки стоящего чуть поодаль стула. – Может, пройдемся, чтобы растрястись?
– Почему нет, – реагирую я, поднимаясь.
Лизок тоже встает.
Спускаемся на пляж и неторопливо бредем вдоль кромки воды.
И вдруг…
Чуть поодаль от дома Чарушиных, за белым деревянным пирсом, распускается роскошный цветочный каскад. Он дикий в своей естественной красоте, но вместе с тем продуманный до мельчайших деталей. Сердце из белых роз – живое, объемное, переливающееся кремовыми тенями в мягком свете окружающих его золотистых гирлянд, пылающих фонарей и трепещущих под стеклянными колбами свечей.
Все это настолько прекрасно, что захватывает дух.
Сердце ударяется о ребра, когда ко всему добавляется музыка. По телу летит дрожь, когда узнаю песню. Пронизывает каждую клеточку. Сжимает и переполняет эмоциями.
– Девочки… – выдыхаю я.
Но Лиза с Варей уже отступают, мягко подталкивая меня вперед.
Закусывая уголок губ, оборачиваюсь.
И сердце, переполнившись, разрывается.
Дима.
Шикарный мужчина в шикарном костюме. Весь из себя. Пошутить бы, но внутри все плавится.
I have loved you for a thousand years,
I'll love you for a thousand more [1] …
Зажимаю нос ладонями, едва Фильфиневич шагает ко мне. Трясусь в попытках сдержать слезы.
Но…
Едва он опускается на одно колено и протягивает мне коробочку с кольцом, они прорываются.
– Ты серьезно? – выпаливаю вперемешку со всхлипами.
Он молчит, углубляя важность момента. Смотрит мне в глаза, позволяя увидеть, что в его зрачках горят не только огни свечей и лампочек, но и та самая любовь, которая сейчас переполняет меня.
Какое-то время тишину разбивает только шелест ветра, что треплет волосы и одежду, плеск волн и та самая музыка.
Но… Потом Дима начинает говорить…
– Фиалка, – обращается со всей важностью. – Помнишь, ты сказала, что мечтаешь о том, чтобы стать моим личным выбором, моим домом, моей жизнью? Я клянусь, перед Богом и перед людьми, что ты была и останешься единственной. Всей вселенной в одном человеке. Станешь моей женой? В этой жизни. И во всех, что будут после. Готова?
Мое дыхание сбивается напрочь.
Смотрю на мужчину, которого любила сквозь века, через потери, наперекор гневу, даже когда хотела ненавидеть. Смотрю и плачу. Но не от боли.
От счастья, оказывается, тоже можно рыдать. Взахлеб!
Фильфиневич не торопит. Ничего лишнего не говорит, позволяя мне прочувствовать каждую эмоцию, каждый удар сердца, каждую секунду новой реальности, в которой мы позволили себе… выбрать друг друга.
Кидаюсь к нему. В объятия. На колени. Со слезами обвиваю руками шею. Нахожу губами ухо.
– Да, – говорю тихо, но уверенно. – Тысячу раз да!
Дима так резко выдыхает, будто только что был под водой и, наконец, выбрался на поверхность. Его руки тут же обнимают меня – крепко, до дрожи, до полной потери ощущения границ. Он зарывается лицом в мои волосы, и я чувствую, как его плечи сотрясает глухой, полный облегчения и ликования смех.
– Фиалка… – сжимает еще сильнее, словно боится, что все сон. – Ты понятия не имеешь, как долго я ждал этих слов.
Отстраняется лишь на мгновение, чтобы поймать мой взгляд. В глазах огонь, ярче всех свечей, расставленных в этом импровизированном храме под открытым небом.
– Я люблю тебя, – признается, прежде чем поцеловать.
Так, как не целовал никогда. Так, будто эта ночь – первая и последняя. Так, будто впереди вечность, которую он готов прожить за миг.
Я отвечаю с такой же отчаянной нежностью, с той самой страстью, которая пережила столетия, смерти, расставания, ошибки, и все-таки привела нас к этой точке.
И вдруг…
Громогласный взрыв криков и аплодисментов!
Мы оба вздрагиваем, потому что забыли, что не одни здесь.
Я оборачиваюсь и… Господи… Вокруг нас толпа.
Варя, Бойка и их малышка, Лиза и Темыч, Прокурор, Елизар и их с Димой родители, Ясмин, Реня и остальные девчонки, и еще много-много людей.
– За новую главу! – выкрикивает Чарушин, открывая шампанское. Под дружные крики поливает нас им. – Горько!
Я смеюсь сквозь слезы. А Дима усмехается и, не медля ни секунды, снова целует меня… Под овации, свист и поздравления, от которых содрогаемся не только мы, но и весь мир.
[1] Перевод строк из песни «А Thousand Years» Christina Perri feat Steve Kazee: Я любил тебя тысячу лет, я буду любить тебя еще тысячу…
46
На уровне душ.
© Амелия Шмидт
– Нулевая готовность, девочки, – объявляю, поднимая руки и выдавая знакомый им двойной хлопок в ладоши.
Рената, Фрида, Аврора, Тина и Мира – мои лучшие ласточки – первыми с кресел слетают. Остальных не ждем, но они и не задерживаются. Едва я разворачиваюсь, чтобы вывести своих шикарных красавиц на сцену Монако, стройной стайкой устремляются следом.