– Коварный! Я ведь дверь на защелку закрою, – предупредила она его, запуская пальцы в густые волосы Руслана.
– Я к тебе и через окно попаду, – пообещал он.
– Нет! – протестующе взвизгнула она. – Покалечишься еще чего доброго!
– Значит, никаких замков? – удовлетворенно хмыкнул он. От нежных поглаживаний девушки, от тепла прижатого к нему девичьего тела, от ее аромата каждый волосок на его коже встал дыбом, брюки немилосердно распирало.
– Никаких замков, – подставляя ему губы, бормотала Лида. – Между прочим, знаешь ты кто? – черная бровь Руслана вопросительно взлетела вверх, девушка продолжила: – Ты – наглый обольстительный шантажист!
– Я всегда получаю желаемое, Лида.
– Еще и самоуверенный!
– Да.
– А я…я…, – она запнулась, не имея понятия, чем ответить. Зато тут же вспомнила о своей маленькой воспитаннице: – Я пошла к Алине! Отпусти, – улучив момент, когда Дамиев расслабился и потерял бдительность, она чудом выскользнула из загребущих лап, успевших уже прогуляться по всему ее телу. Мужчина недовольно заворчал, но Лида, быстро распахнув дверь, уже мчалась в спасительную кухню, искренне надеясь, что ее состояние останется для окружающих незамеченным.
До конца вечера девушка с трудом могла сосредоточиться. То и дело вспоминая слова Руслана Игоревича, она погружалась в откровенные фантазии своего воспаленного воображения. Потом зло одёргивала себя и возвращала всё внимание Алине. В этот вечер она готовила девочку ко сну особенно тщательно. И пока Алина рассказывала ей очередную прочитанную историю о лошадках, Лида успела навести порядок в комнате, расставив по местам игрушки, книги, собрать принадлежности для рисования. Напевая мелодичную колыбельную, девушка терпеливо ждала, пока Алина уснет. Но потом еще очень долго сидела на краю кровати, поглаживая детскую ладошку.
Внутренний трепет Лиды нарастал, когда она возвращалась в свою комнату. Но ее встретила темнота и тишина. Разочарованно выдохнув, Лида сбросила одежду и быстро приняла душ. Завернутая в огромное банное полотенце подошла к окну и задумчиво уставилась на улицу, где уже ночь, властвуя над миром, вступила в свои законные права. Точно так же над ее сердцем и телом властвовал Руслан Дамиев. Ее работодатель. Ужасно не хотелось гадать о том, что же теперь будет с ними дальше. Ведь именно сейчас она ощущала себя любимой, нужной и важной. Однако холодный голосок разума напоминал ей, что она, гоняясь за призрачной мечтой, потеряет себя и уже не сумеет бороться, ведь где-то за воротами дома Дамиева ее ждет суровая, беспощадная к слабым, реальность. Вот тут-то страх липкими щупальцами и тянулся к сердцу, вновь превращая ее в слабую и беззащитную девчонку.
Размышляя о будущем, Лида глубоко ушла в себя, и не сразу заметила, что в помещении уже находилась не одна. Встрепенувшись, развернулась и очутилась в крепких руках Руслана. Он испытующе посмотрел в ее глаза и мягко улыбнулся.
– О чем задумалась?
– О жизни, – отозвалась Лида. – И о тебе.
– Обо мне? Это уже хорошо.
Его ладони легли девушке на плечи, опустились вдоль рук к локтям, которыми она прижимала полотенце. Руслан отвел их в стороны, отчего слабый узел разошелся, и влажная ткань упала к ногам безобразным ворохом, открывая жадному мужскому взгляду стройную фигурку. Лида чуть приподняла голову, провела кончиком языка по своим губам, смело улыбнулась и потянулась к нему. Руслан едва не задохнулся – он, наконец, беспрепятственно соприкоснулся с энергетикой девушки, обнажившей перед ним свои мысли и чувства, надежды и страхи. Дамиев рывком содрал с себя майку, сбросил домашние брюки вместе с нижним бельем. Подхватил Лиду на руки и как самую драгоценную ношу отнес в постель.
Как Руслан и обещал, эта ночь стала для девушки долгой, полной сумасшедшей и одновременно нежной страсти. Губы встречались с губами, руки сжимали руки, пальцы порхали по коже, когда двое щедро одаривали друг друга жаркими ласками. Тела их сплетались в бурном танце любви, замирали, сливаясь в едином экстазе, и каждый мог ощутить дрожь удовольствия другого. Лиде оставалось только надеяться, что в этом доме везде хорошая звукоизоляция, и посторонние уши не слышали ни ее вскриков, ни их обоюдных стонов…