– Папа, а кто это Майя? – спросила Алина, переводя серьезный взгляд с Лиды на отца и отступая назад.
Лида опустилась рядом с девочкой, положила руки ей на плечи и честно ответила:
– Это моя младшая сестричка, котенок.
– У тебя есть сестра? – удивилась Алина и даже немного обиделась. – А почему ты не говорила о ней никогда?
– Моя сестра сильно болеет, Алина. Она всё время лежит и не может ни ходить, не говорить. Я очень переживаю за нее, и от этого мне грустно. Я не хотела, чтобы и ты грустила. Ты простишь меня? – с надеждой посмотрела Лида в карие глаза.
Алина некоторое время размышляла, медленно кивнула головой, а потом бросилась ей на шею. Прижимаясь к ее щеке, заговорила:
– Конечно, Лида. Я не хочу, чтобы ты плакала, никогда-никогда!
– Не буду, – пообещала она. – Особенно теперь, когда твой папа помог с лечением Майи, и ей стало немного лучше.
– Я очень рада, Лида, правда. И непременно хочу познакомиться с твоей сестричкой, – деловито заявила Алина.
– Непременно, – повторяя слово Алины, с облегчением выдохнула Лида.
– Ура! – она чмокнула Лиду в мокрую щеку и шепнула: – Пожалуйста, Лида, не грусти. И идем за нами.
И тут же упорхнула к смотрителю. Руслан же помог девушке подняться. Большими пальцами стер соленую влагу с ее щек и еще долго всматривался в серые глаза. И только она хотела что-то сказать, как теплая подушечка пальца легла на ее губы.
– Молчи, глупая. Не нужно говорить, Лида. Ты мне ничего не должна. Слышишь?
– Но…, – Лида не могла до конца выразить свою признательность Дамиеву, не знала, каким образом отблагодарить.
Да и что она могла дать такому человеку, как Руслан? Смутная догадка зашевелилась в мыслях, цепляя чувствительные струны в душе. А затем Лиду озарило, будто молнией ударило, и она поняла одну истину, ставшую для нее чем-то самим собой разумеющимся. Она будет предана и верна Руслану Дамиеву до последнего своего вдоха, она даст ему и его дочери столько любви и тепла, сколько сумеет. Она подарит им нежность и заботу, будет рядом с ними до тех пор, пока они будут в ней нуждаться. И даже если наступит тот черный день, когда Дамиев скажет ей собирать вещи, она не упрекнет его ни словом, ни взглядом. Она посвятит ему свою жизнь, поскольку сердце свое уже отдала. И ни капли об этом не жалела.
– Пойдем, Лидия. А то мы торчим у всех на виду и ставим тебя в неудобное положение, – с дразнящими нотками сказал он. – Хотя, если честно, ужасно хочется тебя скомпрометировать окончательно.
Она резко отскочила от пышущего жаром мощного тела Дамиева и хрипло отозвалась:
– Боже, какой коварный у меня босс!
– Ты даже себе не представляешь насколько! – подтвердил самые худшие ее опасения Дамиев, хищно сузив глаза.
Лида растерянно повела по волосам, потом вздернула подбородок и не удержалась, чтобы не подначить этого невозможного мужчину. Ослепительно улыбнувшись, она дословно процитировала ему пункт из своего договора:
– Неуставные отношения между работодателем, в лице которого выступает Дамиев Руслан Игоревич и его подчиненной, Карцевой Лидией Алексеевной, строго запрещены. Нарушение данного пункта влечет за собой полный разрыв контракта. Интересно, сколько раз каждая из сторон договора уже дискредитировала себя, а? И почему договор всё еще действует? – не осталась она в долгу.
Руслан насупил густые брови, поджал губы и, вцепившись в запястье девушки, потащил ее за собой, пыхтя как разгоряченный самовар.
– Да чего вы, в самом деле? – посмеивалась Лида.
– Если ты таким способом надеешься от меня избавиться, то ничего у тебя не выйдет, милая, – прошипел он, мысленно обещая себе обязательно наказать дерзкую девчонку.
И пока вел по лестнице и коридору, крепко сжимал ее руку. И проклинал все эти приличия, пункты контракта и компрометирующие обстоятельства. До ломоты во всем теле хотелось поселить Лиду в собственной комнате, чтобы чувствовать ее рядом каждую минуту, чтобы ловить с ее губ стоны в те мгновения, когда они вдвоем дрожали от удовольствия, чтобы слышать ее дыхание и видеть глаза. А пока нужно подчиниться правилам. И Руслан отвел Лиду в отведенную ей комнату. Он смирится с этим неудобством совсем ненадолго, потому уже очень наступит время, когда он назовет Лиду своей, и где всё будет по закону!