– Ты…ты серьезно? – распахнула она глаза, не веря услышанным словам. Может, это всё ей мерещится?
– Как никогда, милая, – кивнул он, желая немедленно прекратить разговоры, а действиями доказать девушке свои слова и продемонстрировать чувства. Но Лида, очевидно, была пока настроена иначе, вызывая легкую улыбку на его губах.
– И когда только успел птичку добавить? – забубнила она, а в серых очах лукаво сверкали золотистые крапинки.
– Перед самым отъездом.
– Крыло тоже поправил? – осведомилась она, чуть игриво приподняв бровь.
– Что-что? – Руслан на миг опешил, умело скрывая свое потрясение. Будто у девушки не взгляд, а рентген.
– Надломленное крыло на спине, – Лида внутренне вздрогнула, вспомнив, какой болью отозвалась в ней эта татуировка. – Оно вызывает…печаль, – сказала и подозрительно прищурилась, наблюдая за довольным лицом Дамиева. И уже через секунду потребовала: – А ну покажи немедленно!
– Только после того, как ты самозабвенно отдашься мне, милая, – коварно прошептал он у самых ее губ, обжигая горячим дыханием.
Лида и пискнуть не успела, как ее подхватили на руки, затем уложили на кровать, опрокидывая на спину.
– Нет, – слабо запротестовала она, – сейчас покажи.
Но всё ее сопротивление было сломлено, когда на кожу пролился дождь ласок. Руслан намеренно медленно целовал чувствительные места на шее, опускаясь ниже, ласкал ее грудь. Забавляясь с сосками, он то чуть прикусывал один, втягивая его в свой рот и играя с затвердевшей бусинкой беспощадным языком, то сжимал перекатывал между пальцев руки второй. Девушка только постанывала, млея от удовольствия. Затем ладонь Руслана легла на ее напряженный живот, кончики пальцев едва касались бархатистой кожи, вызывая на ней мурашек. Когда же мужская ладонь направилась между ее бедер, и умелые пальцы заскользили по увлажнившимся складкам, чуть толкаясь внутрь, дразня, испытывая и подчиняя, Лида выгнулась, жарко шепча имя любимого. Она взмолилась о пощаде, и, в очередной раз, проигрывая бой, прижалась к Руслану всем телом. Но проигрывала так сладко, что млело тело и плавилось сердце…
А спустя некоторое время, Руслан, обольстительно закусывая мочку ее уха, искушал ее своим коварным шепотом:
– Пойдем в душ, и увидишь желаемое.
– Шантажист, – тихонько пожурила его Лида, глубоко вдыхая ставший родным мужской запах; широко улыбнулась своим мыслям.
Всё тело еще покалывало от удовольствия, что дарили руки и губы Дамиева, кожа их блестела от капелек влаги, рваное дыхание постепенно выровнялось. Вот только девушка предвидела, чем может закончиться коварное предложение Руслана, и дрожь снова побежала вдоль позвоночника.
Мужчина шумно втянул воздух, и твердые губы запечатлели жаркий поцелуй на плече девушки. И уже через секунду под звонкий возмущенный писк Лидии Руслан подхватил ее на руки и понес в ванную. Опустил на ноги, настроил температуру воды и открыл кран. А сам, сохраняя загадочную улыбку, развернулся к Лиде спиной.
– Вот это да! – всплеснула руками девушка.
Она только хватала ртом воздух, разглядывая преобразившийся рисунок на широкой мужской спине. Там одно расправленное крыло красовалось над другим, и ни крови, ни перелома уже не было. Четкие линии белых, будто настоящих перьев, сверкали жемчужным перламутром. И даже чудилось, что они шевелятся, подрагивают, предвосхищая момент, когда эти крылья распахнутся.
Лида с трепетом, словно опасалась спугнуть чудесное мгновение, положила ладони на плечи Руслана, нежно провела пальцами вдоль сильных рук прямо к запястьям. Где-то в самом сокровенном уголочке ее сердца пульсировала то самое особенное чувство, о котором она приказала себе не мечтать. А разум совсем несмело, с настороженностью принимал единственно важное знание: Руслан Дамиев отныне и навсегда принадлежал ей. Стоило так подумать, как девушка сама себе не поверила. Так неужели и она заслужила долгожданное счастье?
– Руслан, я…, – горло отчего схватило спазмом, когда Лида позвала его.
Он молниеносно повернулся. Коснулся костяшками пальцев ее щеки, а запустил всю пятерню ей в волосы. Чуть запрокинул голову и внимательно всмотрелся в ее лицо. Он отчетливо услышал то, что она хотела сказать, но голос подвел ее. Эта девочка проникла в его душу, всколыхнула в сердце самые живые чувства, и ничего не требовала взамен. Стала неотъемлемой частью их с дочерью жизни. Стала неотделимой частичкой его самого, как он уже ей говорил.