Майя и Алина обменялись заговорщицкими взглядами и одновременно захохотали. Нежно потрепали за пухлые щечки Дианку, поворковали над ней и дружно умчались в дом, будто знали, что следом в их адрес полетят обвинения.
Руслан улыбнулся жене, и карие глаза его при этом вспыхнули. Коснулся губами покрытую черными вьющимися волосами головку дочери, заерзавшей на его руках, стоило увидеть маму. Диана шире распахнула огромные, в обрамлении черных длинных ресниц, серые с золотистыми крапинками глаза и потянулась ручками вперед со словами:
– Мамочка!
– С возвращением, мое маленькое солнышко, – Лида, насколько ей позволял ее раздувшийся живот, обняла дочурку и прижалась к мужу.
– Ну, наконец-то вернулись, – послышался голос бабушки. – Божечки, а кого это привезли?! Такую вот мурзатую сладенькую хрюшку.
Диана тут же отозвалась на Анну Аркадьевну активными попытками слезть с рук отца. Прабабушка с нескрываемым удовольствием перехватила ладошку девчушки, уже стоявшей на ногах.
– Ба, а я хочу пирожок, – деловито заявила мелочь.
– Мороженым не наелась?
– Неть! – важно ответила она.
– Сначала мыться! – твердо сказала прабабушка, жмуря глаза.
– Неть! – замотала головой девочка.
– Тогда и пирожков с абрикосовым джемом никому не достанется, – пожала плечами Анна Аркадьевна. Женщина с укоризной глянула в сторону Руслана и Лиды и увела правнучку в дом.
За дверью послышалось ее недовольное причитание Дианы:
– Ай, так не честно, ба!
– Так что там случилось у вас? Взрыв пачки мороженого? – Лида приподняла брови.
Руслан же встал Лидии за спину, обнял ее, обхватывая ладонями живот, и положил подбородок ей на макушку. С наслаждением втянул в легкие родной, любимый аромат и блаженно зажмурился.
– Не ворчи, радость моя! А между тем, мороженное, предназначавшееся тебе, было у меня похищено самым коварным образом и наполовину съедено бандой, состоящей из Майки и Алинки. Они устроили в салоне машины бои, да такие, что Дианка пищала от восторга, одновременно болея за каждую из них, – рассказывал он. – Как бы там ни было, мы весело провели время.
– Я вижу, любимый, – откликнулась она, прикрывая глаза.
– А вы как? – спросил он, пошевелив прядку волосы за ухом Лиды.
– Тебя ждали и…, – Лида охнула и направила ладонь мужа на выпирающий бугорок.
Руслан замер, остро ощущая своей кожей биение новой жизни внутри Лидии. И волна знакомой нежности и любви окатила его с ног до головы; сердце затрепетало в груди. С каждым днем рядом с Лидией он чувствовал себя главой большой дружной семьи. Как и мечтал когда-то давно. Удивительным образом у нее хватало для всех доброты, терпения, тепла, ласки и заботы. Не говоря уже о том океане любви, в котором плескался не только он один.
– Благодарю, – благоговейно шепнул он ей на ухо, прижимаясь губами к чувствительному местечку на шее.
Лиду обдало жаром, как и всегда, когда Руслан целовал ее. Как же она истосковалась по его прикосновениям, по нему самому за время запрета на близость. Укутавшись в его надежные объятия, она подавила горестный стон.
– Проказница, – пожурил он ее, явно прочитав ее мысли.
– Так нечестно, – пробурчала она, улыбаясь.
Затем подняла лицо и закинула руки мужу на шею, потянувшись за поцелуем. Он вышел глубоким и жадным, обжигающим, одурманивающим, отбирающим дыхание. Они с трудом оторвались друг от друга, улыбнулись, потерлись кончиками своих носов.
– Как там наши лошадки? – спросила Лида.
– Уже прибыли. Азарт первым выступает, – ответил Руслан.
– А я как всегда не попаду, – забубнила недовольно она, вспоминая о пропуске предыдущих соревнований из-за первой беременности. А ей так хотелось посмотреть, как гордо выступает тяжеловоз Азарт, или как мчит подобно ветру Мальта с Бураном наперегонки.
– Тебя сейчас именно это волнует? – усмехнулся с грустью он. – Тем более, это же не их последнее выступление. И нам пообещали видео.
– Ох, – Лида закусила губу, вновь чувствуя тянущую боль внизу живота. Она отступила на шаг назад, уже сознавая, что ей пора в клинику.