Глава 1
– Руслан Игоревич, можно? – в помещение, отведенное под пункт охраны, ворвалась Валентина Петровна, прижимая к себе трубку радиотелефона.
– Валя, за вами, похоже, все демоны ада гнались, – протянул шеф безопасности Александр, и глаза его выразительно заблестели.
– Это не ваше дело, – огрызнулась Валентина и посмотрела на своего начальника.
Руслан Дамиев оторвал взгляд покрасневших глаз от монитора, покосился на Сашу, тот поиграл бровями и замолчал. В другое время Руслан бы хорошенько тряхнул Сашку за его выкрутасы с Валей. Женщина ему нравилась, но он постоянно подтрунивал над ней, доводя до белого каления. Просто сейчас момент не совсем подходящий. Устало потер подбородок – отскочившая щетина слегка царапала пальцы.
– Что у вас, Валентина? – спросил Дамиев.
– Руслан Игоревич… это снова она. Девушка меня не слышит или не понимает, – было ясно, что секретарь взволнована, даже больше сказать расстроена и несколько растеряна.
– Что такое?
– Вам опять звонит эта Лидия Карцева. Мне причину называть отказывается, хочет с вами лично поговорить, – Валентина Петровна, будучи не в силах совладать со своими эмоциями в сердцах гневно пробурчала: – Сумасшедшая какая-то! Названивает и названивает!
– Спокойно, Валентина Петровна. Давайте переведем звонок на громкую связь прямо сюда.
Кажется, женщина облегченно перевела дыхание. По сигналу Руслана Александр нажал широкую кнопку на переговорном устройстве, включая запись разговора. Руслан сделал Вале пригласительный жест рукой.
– Прежде чем я соединю вас с Русланом Игоревичем, вам, милая барышня, следует усвоить некоторые правила приличия и… Что?.., – начала было Валя назидательным тоном, а затем побледнела, запнулась и, очевидно повторила то, что услышала от собеседницы: – Это связано с вашей дочерью…
Из ослабевших пальцев женщины едва не выпала трубка, которую подхватил Саша, а затем бережно усадил Валентину на стул. В помещении сразу стало очень тихо. Саша перевел звонок на устройство.
Ну наконец-то! Руслан до хруста в суставах сжал кулаки. И готов был поклясться, что собственными руками удавит тварей, похитивших его дочь. Четверо гребаных суток тягостного ожидания вымотали его самого и всю его команду. Четверо гребаных суток, когда ему казалось, будто из груди на живую вырезали сердце. По горячим, насколько тогда позволяла ситуация, следам они попытались самостоятельно отыскать Алину, однако в парке, где обычно гуляла дочь с няней, они не появлялись. Руслан сразу же заподозрил новую няню в причастности, потому что ее уж очень экстренно прислали на замену заболевшей и проверенной Яне. Если бы тогда Руслан не находился в командировке, он бы лично проверил новенькую, и сумел бы увидеть, что она задумала и понять замешана ли она во что-то грязное и темное. Но, к сожалению, его не было в городе, а о пропаже Алины ему сообщили после приземления самолета. Подключив свои старые связи, Руслана вывели на какой-то захудалый район столицы, где под кустами и нашли эту новую няню… с перерезанным горлом. Руслан всё понял – похитители убирали свидетелей. Он принялся ждать звонка или сообщения. Но молчание сволочей, укравших дочку, рождало самые нехорошие мысли и дурные предчувствия. И чтобы окончательно не рехнуться, ненавидя свое бессилие в этой ситуации, он до рези в глазах просматривал записи с камер наблюдения, стремясь увидеть что-то новое, но тщетно. Продажная нянька обвела новенького, еще неопытного, охранника вокруг пальца, исчезнув вместе с Алиной из поля его зрения в огромном детском магазине, где проходил праздник и все дети были в маскарадных костюмах. Пока парень сообразил, что к чему, Лены и след простыл. И только по камерам вычислили, как она вместе с ребенком вошла в какое-то подсобное помещение и через несколько минут вышла оттуда в совсем другой одежде, облачив при этом Алину в один из таких ярких костюмов. Мало кто узнал бы его дочь в новом образе, невесело подумал Руслан и вернулся в реальность.
Слова Валентины заставили его сердце заколотиться в груди, но он обуздал рвущиеся на волю гнев и жажду возмездия.
– Это Руслан Дамиев. Я вас слушаю, – сказал он, зная, что может услышать, однако внутренне уже приготовился к самому худшему.