А Лида за это время по заведенному обычаю долго и тщательно расчесывала потускневшие волосы сестрички, переплетая их в нетугие косички. А затем, как рекомендовала медсестра, легонько массировала ступни Майи, поглаживала мышцы на ногах, в очередной раз утешая себя мыслью о том, что все же некоторые работники этого центра выполняют свою работу как надо, не допуская появления пролежней, следя за состоянием кожи и чистотой тела.
Так они провели у Майи несколько часов к ряду, рассказывая ей о своей жизни, о том, какая стояла погода, о том, какие новости ходили в мире. Лида поделилась с сестричкой впечатлениями от встречи с Алиной, радуясь благополучному завершению ее злоключений. А когда начали собираться, Лида заметила блеснувшие в глазах бабушки слезы.
Подошла сзади и доверчиво к ней прижалась. Внутри все надрывалось от боли, видеть сестру такой было настоящей пыткой, и кричать хотелось так, чтобы слышно было на другом конце города.
– Пожалуйста, бабуля, не плачь, – попросила девушка.
Анна Аркадьевна похлопала ладонью по предплечью Лиды и с улыбкой в голосе спросила:
– А почему у самой щеки мокрые?
– Да? – удивилась Лида. – И правда, не заметила, как слезы покатились.
На минуту они замолчали, каждая погрузившись в свои мысли. Бабушка сжала пальцы Лиды, призывая ее вернуться к делам насущным.
– Знаешь, ба, – начала Лида, глядя на Майю, – я бы на все пошла ради нее. Все бы отдала только, чтобы…
– Ты итак много делаешь, милая.
– Наверное, недостаточно. Но все же, как бы хотелось, чтобы наша Майка, – оставшуюся часть предложения они с бабушкой сказали хором: – снова стала прежней.
Дружно шмыгнули носами, утерли слезы и, поцеловав поочередно неподвижно лежащую девочку, вышли из палаты.
Уже в вестибюле затренькал смартфон Лиды. На экране отобразились цифры незнакомого номера. Девушка на секунду свела брови на переносице и сбросила звонок. Спустя считанные секунды, звонок повторился, но уже отозвался простенький смартфон бабушки. Анна Аркадьевна, не колеблясь, ответила. Послушала с минутку, кивнула собеседнику на том конце провода и, сохраняя непроницаемое выражение на лице, передела аппарат внучке.
– Это тебя.
– Кто? – резко спросила Лида.
– Поговори и узнаешь, – подозрительный лукавый огонек вспыхнул в глазах бабушки.
Едва Лида поднесла трубку к уху, как знакомый, низкий с бархатными вкраплениями, голос заставил каждый волосок на теле девушки встать дыбом; по коже побежали предательские мурашки. Вот уж кого она меньше всего ожидала услышать, так это Дамиева.
– Вы уже готовы? – спросил он.
– Это… это вы? Опять?
– И снова, Лидия. Я жду вас внизу. И это не просьба.
– Ну, знаете, это уж слишком! – вспылила было она.
– Мне повторить? – бесстрастно спросил он и тут же добавил: – Потому что когда я повторяю то, что нужно сделать, последствия могут не понравиться тому, кто ослушался.
– Шантажист! – прошипела она сквозь зубы, но к своему изумлению услышала веселый густой смех.
Лида отключила звонок и едва не кипела от возмущения. А бабушка, с трудом вырвав из скрюченных пальцев внучки свой гаджет, тихонько констатировала:
– Я же говорила, милая, ты ему нравишься.
– Ничего подобного! – Лида уперла кулаки в бока и упрямо замотала головой. – Нет, бабушка, это какая-то игра. Не пойму, пока с какой целью. Но я обязательно разберусь. Пойдем.
Они вышли на улицу. Лида устремила взор в сторону огромной темной машины, что привезла их сюда. Руслан Игоревич и правда ожидал их, положив руки на крышу своего авто и внимательно рассматривая тех, кто выходил из дверей. На его сосредоточенном лице легло задумчивое выражение. Интересно, что за думы копошились сейчас в его голове? Заметив их, Дамиев даже как-то вмиг просветлел, улыбнулся и двинулся навстречу. Непринужденно, как будто делал это всегда, помог бабушке устроиться на заднем сидении, Лиду по обыкновению усадил рядом с собой. И авто выехало с территории реабилитационного центра.
Лида же не проронила и слова. Подозрения боролись с простой искренней благодарностью. Все равно, упрямо напоминала она себе, слишком много за эти два дня стало в ее жизни Руслана Игоревича. Половину прошлой ночи ей итак не удалось уснуть, и она ворочалась с боку на бок. Одно лишь воспоминание о том, как мужчина сжимал ее пальцы, разгоняло тепло по каждой клеточке, и кровь мелкими толчками разносила странное удовольствие от этого прикосновения. Вот и сейчас просто сидеть рядом с ним было невероятно комфортно, и дело было не роскошной машине, а в атмосфере, которую создал Дамиев своим присутствием. Сердце Лиды то пропускало удары, то учащенно трепыхалось в груди. И было душно: то ли от гнева, то ли от смущения, то ли от желаний совсем иного рода. Тех, о которых Лида запретила себе думать навсегда, и которые рядом с боссом почему-то охотно оживали, волнуя и тревожа всё ее существо.