– Кто знает? – ответил он, не потрудившись спрятать довольную и широкую улыбку, за которой умело скрыл свое отчаянное положение, в котором оказался по вине Лиды. Ведь когда дело касалось его лично, в сканер превращалась сама девушка, частенько просчитывая на раз. А именно ее мысли и чувства он не мог прочесть, и только через маленькие провокации мог наслаждаться ее истинными эмоциями.
Лида с деланно удрученным видом покачала головой и подарила Дамиеву искреннюю улыбку.
– Я знаю, в кого пошла Алина. Она такая же хитрая лиса как вы, Руслан Игоревич.
Он усмехнулся в ответ и разблокировал дверь.
– До свиданья, Лида.
– Всего доброго.
Как и предполагал Руслан Дамиев – а может и подстроил – в кофейне «Облака» заявление Лиды приняли без скандалов, предложили отработать смену и обещали рассчитать к концу дня. Внутри копошилось глухое раздражение на этого мужчину и злость на собственные беззащитность и бессилие. Но Лида подавляла негативные эмоции, набираясь решимости и готовясь к разговору с бабулей. Помимо всего прочего, Лиде нужно было как-то объяснить ей, как и почему Майю перевезли в другое медицинское учреждение. И девушка пока не находила нужных слов, способных четко обрисовать ситуацию, и избежать не очень приятных подробностей.
***
Лида долго не могла собраться с духом, прежде чем рассказать бабушке о смене деятельности. Как ни крути, а придется ей поведать о встрече с дочерью Руслана Игоревича, и вот как преподнести ту историю, чтобы бабуля правильно всё поняла, не знала. Пока выполняла условие Дамиева и увольнялась из кофейни, раздумывала. И наконец, решила открыть правду. Ну, или часть правды. Про некоторые пикантные моменты лучше умолчать. А еще предстояло самое трудное – ввести бабушку в курс дела относительно новой клиники, в которой лежала Майя.
– А ты чего так рано? – спросила Анна Аркадьевна внучку, когда та раньше положенного времени вернулась с работы.
– Ба, мне поговорить с тобой надо, – сказала Лида, набирая в грудь побольше воздуха.
Женщина внимательно посмотрела на девушку, вытерла руки и поставила в духовку противень с пирожками. Затем уселась на стул.
– Я тебя слушаю, дорогая.
Лида плюхнулась напротив. Минуту собиралась с мыслями, а потом начала свой рассказ. Анна Аркадьевна слушала, не прерывая внучку. Иногда ее брови удивленно приподнимались вверх, и по губам скользила рассеянная улыбка. Как приметила Лида, бабушка даже вздохнула с облегчением, стоило сообщить ей о том, что она больше не будет работать в ночном клубе. Что касалось Майи, бабуля, если и пришла к каким-то своим умозаключениям, то мудро оставила их при себе, отметив благородство Дамиева. Лида скрыла горькую улыбку. Если бы всё было так просто.
– Вот видишь, Лидуня, я же говорила тебе – добро вознаграждается. Ты помогла дочке Руслана Игоревича, а он решил многократно отблагодарить тебя. Он, можно сказать, дал второй шанс Майе, обеспечил тебя нормальной работой. Смотри, не подведи, нас. Ты всё-таки с ребенком будешь общаться, – назидательно завершила свою речь бабушка.
– Постараюсь, – кивнула Лида, проглотив грозящие сорваться с губ резкие комментарии.
И уже на следующее утро машина, которую прислал за ней Дамиев, отвезла ее в бизнес-центр города. Туда, где Лида не была за всю свою жизнь ни разу; доступ туда простым людям мог быть обеспечен только в качестве обслуживающего персонала, прошедшего строгий конкурс, вышколенного и вымуштрованного до идеала. От обилия высоченных, сверкающих на солнце своими окнами, многоэтажек, девушка едва не ослепла. Центр города поражал своей ухоженностью и четкими линиями архитектуры. Пришла в себя только в просторном кабинете Руслана Игоревича, когда он при ее появлении улыбнулся, и кажется даже его брови, сведенные до этого не переносице, разгладились. Он тепло поприветствовал ее и указал на стул за столом. А затем перед ней с одной стороны поставили чашечку ароматного кофе, а с другой – положили папку с договором.
– Изучай пока, а я отлучусь в конференц-зал ненадолго, – мягко сказал Руслан Игоревич. – Вернусь, обсудим непонятные моменты, и скрепим соглашение подписями. Хорошо?
Она кивнула в ответ. А когда он вышел, Лида даже плечами пожала, удивляясь его поведению. Неужели он просто из добрых побуждений оставил ее наедине с документами, чтобы она спокойно прочла договор, а не остался, чтобы запугивать или смущать ее? Затолкав свои сомнения подальше, Лида пригубила крепкий кофе, прикрыла от удовольствия глаза на миг, и погрузилась в изучение условий, без выполнения коих ее бы не допустили до выполнения новых обязанностей. Здесь было всё написано понятным доступным языком, оговаривалось, что Лида должна была делать, и что категорически запрещалось, каким должен был быть ее внешний вид, по каким правилам жили обитатели дома, какой распорядок дня был у Алины, и многие иные обязательства. Особое внимание уделялось конфиденциальности и запрету разглашать какую-либо информацию, за нарушение данного пункта грозил приличный штраф и немедленное увольнение. Так же четко были прописаны ее права и оплата труда. И главное, что больше всего понравилось девушке, так это тотальный запрет на неуставные отношения между работодателем и подчиненной. Кажется, она даже облегченно перевела дыхание. И все же она пыталась найти пункты с мелким шрифтом, которые позволили бы Руслану Игоревичу приобрести над ней всецелую власть, но ничего подобного не обнаружила. Даже после третьего прочтения, Лида не нашла ничего подозрительного – всё было достаточно прозрачно и понятно. Как была очевидна и громадная ответственность за ребенка, которого можно сказать поручили заботам Лиды.