И только Алине удавалось отвлечь мысли девушки.
После очередного рабочего дня, когда девушка уже попрощалась с Алиной, у самых дверей завибрировал смартфон. Лида достала аппарат из заднего кармана и опустила глаза на экран. Сердце ее учащенно забилось. Лида, не теряя времени, ответила.
– Добрый вечер, Лида, – поздоровалась Вероника Анзор. – Вы с бабушкой можете навестить Майю уже завтра.
– О!.., – выдохнула облегченно Лида, спохватилась и быстро пробормотала: – Спасибо вам огромное. Мы обязательно приедем. Спасибо еще раз.
– Всего доброго.
Лида несколько секунд пялилась на потухший экран гаджета, потом взволнованно прижала его к груди и замерла на пороге, погрузившись в свои переживания. Встрепенулась, когда стало горячо спине. Чье-то дыхание обвевало ей шею. И Лида знала, кому оно принадлежит. Пульс зашумел в ушах, и Лида инстинктивно дернулась. Но то ли от волнения, то ли еще от чего, не вперед, а назад. И попала прямо в крепкие объятия. Сильные руки охотно обхватили ее, низкий хриплый голос загудел прямо над ухом:
– У тебя все в порядке? Ты застыла прямо посреди входа.
Лида быстро развернулась, подняла лицо к Дамиеву.
– Да, всё в порядке, – ответила она.
Он едва заметно кивнул и разжал руки. А затем подцепил пальцами ее подбородок и настойчиво заглянул в глаза.
– Уверена?
– Спасибо, всё хорошо. Мне звонила доктор Анзор и разрешила посетить Майю. Мы с бабушкой завтра и поедем.
В глазах Руслана вспыхнула неподдельная радость.
– Во сколько? – только и спросил он.
– Что во сколько? – брови девушки удивленно взлетели вверх.
– На которое время мне лучше отправить к вам машину? Сам, к сожалению, не смогу.
– Нет, что вы! – девушка даже выставила вперед ладонь. – Не нужно хлопот, мы…
Строгое выражение поселилось на серьезном лице Дамиева.
– Лида, не спорь. Водитель будет ждать завтра. В одиннадцать будет не рано?
– Но…, – она хотела возразить и передумала. – Благодарю, Руслан Игоревич. Вы так много сделали для нас. И в одиннадцать будет в самый раз, – несмело улыбнулась она ему.
А у него сердце, на миг сладко замерев в груди, понеслось вскачь. Ведь это малая толика признательности, которую он мог выразить. Но конечно не всё так было благородно, как казалось на первый взгляд. В Руслане кипел вулкан страстей, и с каждым днем удерживать его удавалось всё труднее. Мог и хотел наброситься на Лиду с поцелуями и тесными объятиями, и боялся спугнуть. Как уже и не мыслил себя без нее. Вот же зараза! Как его повело на этой девушке…
***
– Не верится просто! – бабушка промокнула носовым платком слезу счастья. – За такой короткий период и такая разительная перемена.
– Да, – подтвердила Лида, понимая, как захлестывает ее волна благодарности к Руслану Игоревичу. Если бы не его настойчивость, жесткий в некотором роде нажим, Майка продолжала бы медленно погибать.
Ведь времени прошло – всего ничего, а сестра заметно похорошела, порозовели губы, исчезли темные круги под глазами, щеки ее приобрели естественный цвет, и как будто перестали смотреться такими впалыми. Палата, в которую поместили Майю, показалась Лиде малогабаритной квартирой, и если бы не специально оборудованная медицинская кровать, стол для манипуляций рядом и мобильная подставка с тихо попискивающими приборами – ничто не напомнило бы о реальном предназначении помещения. Лида даже восхищенно всплеснула руками и, ступая на цыпочках, осматривала палату. Отдельный санузел, компактная кухонька, большое светлое окно с автоматическими жалюзи, напротив кровати на стене огромная плазма, на экране которой один клип с природными пейзажами сменялся другим, и каждый сопровождался подходящим музыкальным сопровождением. Шум прибоя звал пройтись босиком по берегу с теплым песком, пение птиц в лесу завораживало, журчание ручья так и манило испить кристальной родниковой воды, а шепот ветра в листве навевал дивные сны. Высокий комод со стоящими на нем вазонами с живыми цветами, удобные двухместные диванчики, столик между ними довершали убранство помещения. И запах здесь стоял нечета тому характерному, каким пропитался каждый уголок того убогого центра. И как раньше Лида не замечала, что пахло там обреченностью, смертельной болезнью, горем и страхом?! Тут все было по-другому.