– Итак, Лида, ты здесь. Спасибо, что откликнулась на мою просьбу, – на ее ответный кивок, он продолжил: – Ко мне на днях одна женщина должна приехать. И я бы хотел попросить тебя…
– Еще раз простите меня за тот случай, Руслан Игоревич, – перебив его, затараторила Лида, краснея от смущения за тот испорченный ею вечер босса. Совершенно неверно истолковав слова Дамиева, она стиснула в волнении руки. – Я больше не помешаю вам.
Руслан неловко дернул плечом и странно сверкнул глазами. Как-то совсем невесело усмехнулся, и девушка поняла, что его заботило совсем не то, о чем подумала Лида.
– Забудь, – небрежно махнул он рукой. – И дослушай меня, пожалуйста. Это действительно важно. Та женщина, о которой я говорил, она… Она мать Алины, – сдавленно сказал он.
– Что? Мама Алины?! – Лида искренне удивилась. Однако потом беспокойство Дамиева словно передалось и ей самой. И она тут же задалась вопросом: а зачем мать Алины появилась именно сейчас? Ведь никто в доме не говорил об этой женщине. Конечно, Лида нечасто слышала, чтобы кухарка упоминала мать девочки. Да упоминала ее не самыми приятными словами, характеризируя не с самой лучшей стороны. Лида, не приученная вмешиваться в чужие дела, подробностей и не выспрашивала. – И что же она хочет? – вырвалось у девушки.
Руслан Игоревич сжал кулаки и разжал, а после и вообще спрятал руки, скрестив их на груди.
– Хороший вопрос, Лида. Но, прежде чем попросить тебя кое о чем, я немного расскажу тебе об Инессе, – на мгновение он умолк, будто решал, открываться или нет. – Она ушла от нас, когда Алине едва два месяца исполнилось. Я с трудом пережил это поступок. Ну ладно я. Но по отношению к дочери, Инесса совершила настоящее предательство в моих глазах. Ведь она ее даже ни разу грудью не покормила, с первого дня приучив к смесям. Врачи говорили мне, что Инесса не захотела портить фигуру. Она исчезла из нашей жизни на целых пять лет. Ни разу не справилась о дочери, не позвонила, не прислала открытку, – во рту Руслана стало сухо, больно было глотать. Подкатил прежний ком тупой боли. Но стоило глянуть на Лиду, затаившую дыхание и прижавшую от его рассказа руку к груди, стоило почувствовать то, как она сопереживала ему, боль тут же утихла, будто на рану пролили целебный заживляющий бальзам.
– Но как же так можно было?.. – растерянно спросила Лида.
– Оказывается, можно, Лидия. Сейчас я все больше убеждаюсь в правильности своего решения – ведь мы с Инессой так и не узаконили отношения. Разрыв наш был болезненным и трудным. Я искал ее долго и упорно. Нашел через полгода. Она объявилась в соцсетях и выглядела довольной своей жизнью. На роскошном заграничном курорте с очередным богатым мужиком. Тогда в телефонном разговоре она заявила, что ей дочь не нужна, и рожать она не хотела, – гневно добавил Руслан. – А теперь Инесса требует совместной опеки над Алиной.
– Зачем? Что ей это даст?
– Подумай. В опеке ей пока отказали. И я костьми лягу, но опеки ей не увидеть как своих собственных ушей! Никогда! Зато она добилась встреч.
– Странно, – проронила девушка, задумчиво барабаня кончиком пальца по своим губам, притягивая внимание Руслана.
Он стряхнул наваждение и продолжил:
– Поверь, Лида, Инесса плохая мать. По нашим законам совместная опека подразумевает определенные выплаты матери, а значит Инессе нужны только деньги.
– Откуда такая уверенность? – спросила Лида, и уже интуитивно знала – Дамиев прав.
– Я иногда слежу за ее жизнью. В целях своей безопасности и дочери. Инесса меняет мужчин как перчатки очень часто. При этом она довольно избирательна, ведь ее партнерами становились богатые и успешные мужчины. Некоторые сразу понимали, какая перед ними хищница, иные разводились с женами и горько об этом жалели. Инесса привыкла брать и не давать. Она привыкла к роскошной жизни, к большим домам, к стильной одежде, к самым лучшим курортам. Для нее жизнь – праздник. Видимо очередной праздник подошел к концу, и Инесса вспомнила о дочери и обо мне. Алина для нее – всего лишь инструмент, чтобы подобраться к моей банковской карте.
Лида притихла, переваривая слова Дамиева. Она была поражена жестокостью и расчетливостью женщины, выносившей такого чудесного ребенка, как Алина. Она ощущала тоску начальника и его немного угнетенное состояние.