Лида еще раз убедилась, что дочь Дамиева крепко и спокойно спит, бесшумно соскользнула с кровати и, оставив в комнате включенным ночной светильник, отправилась к себе.
В отведенном ей помещении, Лида сбросила обувь и прошагала в ванную. Сделала пару глотков воды прямо из-под крана и посмотрела в зеркало. Коснулась того места, где у нее теперь красовалась обалденная татуировка. Несмело улыбнувшись своему отражению, девушка сняла рубашку и осталась в бюстгальтере.
Пребывая в полном восторге, Лида никак не могла оторвать взгляд от затейливого рисунка на своей ключице. Девушка любовалась и всё не могла налюбоваться. Крутилась у зеркала, вела плечиком и так, и сяк, изумляясь искусной работе мастера Марины. Ведь на месте уродливых шрамов теперь играло яркими красками, переливаясь мягким перламутром, и жило своей жизнью невероятно красивое тату: тонкий серебристый полумесяц оплетали гибкие ветки с резными листочками, из-под которых выглядывали словно живые бутоны и раскрывшиеся цветки, полностью маскируя следы от группы ожогов. Эх, жаль Руслан Игоревич тогда отказался даже посмотреть в каталоге, какой эскиз она выбрала, посетовала Лида.
Такой бы татуировки ей в том подпольном кабинете никогда бы не сделали. Она ведь сознавала риск: под кожу вполне вероятно нестерильными иглами загнали бы самые низкопробные чернила, а тут современные технологии, доступные сильным мира сего, позволили сделать все быстро и качественно, и потому со временем краски не поблекнут, останутся яркими, будут всё также мягко блестеть и переливаться.
Девушка распустила волосы, чуть взъерошила их пальцами, бросила волну на плечо, подмигнула себе. Неожиданно нахмурилась и закусила губу. Вот же наивная дурочка, мысленно отругала она себя. Взяла расческу и повела по волосам. Замирала и глупо улыбалась сама себе, понимая, что взгляд так и лип к этому полумесяцу, горящему мистическим лунным светом, и увитому цветущими веточками. Девушка снова крутанулась вокруг своей оси, уронила расческу, шутливо чертыхнулась и нагнулась, чтобы поднять ее. Когда разогнулась, вздрогнула. Весь воздух из легких куда-то исчез, а в зеркальном отражении на нее в упор смотрел…Дамиев! Дамиев?!
Глава 15
Руслан еще некоторое время не мог успокоить свои бушующие эмоции, не мог прийти в себя. Несколько раз набирал и сбрасывал номер юриста, но всё же сумел перебороть первоначальный порыв, отложив звонок на завтра. Ему нужно было обдумать случившееся, чтобы раз и навсегда урегулировать вопрос в отношении установления опеки Инессы над Алиной, и запретить ей приближаться к дочери.
Прохладный ночной воздух остудил его горячность, подавил желание закурить. От вредной привычки избавился еще в бытность свою военным дознавателем, однако поступок Инессы изрядно расшатал его нервы. А что уж говорить о маленькой девочке? И если бы не помощь Лидии Карцевой, неизвестно как бы всё обернулось. Свою же бывшую Руслан готов был придушить на месте, не испытав при этом ни капли жалости.
Лида… Руслан всё порывался сходить к ней, будучи безмерно благодарен этой тигрице за защиту Алины. За внимание, чуткость и ласку, проявленные при общении с его дочкой, и ту твердость и непоколебимость в отношении Инессы. Ведь стоило Руслану коснуться дочки, как всё случившееся прокрутилось перед глазами. Он словно сам присутствовал в детской, окунулся в мечущиеся в панике мысли и чувства Алины. Видел и слышал, как нетерпеливо и порой нетактично Инесса расспрашивала дочь, убеждала в том, что папа плохой человек, увещевала, что с мамой ей будет гораздо лучше. Алина была смущена, подавлена, растеряна и сконфужена. В силу возраста она не понимала имевших двойное дно вопросов, очень хотела прижаться к матери и сказать заветное слово «мамочка», а в ответ услышать «я люблю тебя, доченька». Но ничего подобного не происходило. Была только мать, обвинявшая отца в чем-то ужасном, мать, зарождающая сомнения и обижающая своей черствостью. Ядовитой змеей к маленькому сердечку пробрался страх быть забранной из дома в новый незнакомый мир, разлученной с любящим папой, который, несмотря на всю свою строгость, никогда не желал зла и не причинял вреда. Когда Инесса ударила Лиду, паника, переросшая в отчаяние, овладела девочкой.