Лида пребывала в неком сладостном дурмане, из которого совсем не хотелось выбираться. Ей нравилось, как Дамиев целовал, как касался ее. Так, словно она была для него единственной и любимой. Она погружалась в эйфорию все глубже и глубже, желая продлить восхитительные моменты, понимая, чем всё это может дальше закончится. Нужно быть честной с самой собой и перестать лукавить – она по уши влюбилась в Руслана и готова была вот отдать себя прямо здесь, в ванной комнате.
Настойчивый звук сигнала на смартфоне Дамиева разорвал в клочья туман страсти, окутавший Лиду. Он продирался сквозь забытье, становясь чем-то чуждым в мире, где существовали только двое. Он повторялся, возвращая девушку с небес в жестокую реальность, включая замутившийся разум. Вот отдала бы себя Дамиеву, а дальше что? Он бы попользовался ею до тех пор, пока бы не надоела и…? Внутри Лиды скрутился холодок: и от того, что Руслан отстранился, и от того, что пришлось осознать степень своей слабости. И банальную до ужаса ситуацию, когда подчиненная влюбляется в своего босса, отдается ему и остается с разбитым на осколки сердцем один на один со своей никому ненужной любовью.
Кожа покрылась морозными мурашками, Лида зябко повела плечами и пискнула, поняв, что лифчика-то на ней уже нет! Белье соскользнуло и упало на пол. И когда Дамиев успел его стащить?! Лида покраснела как вареный рак и скрестила руки, прикрывая грудь. Какой стыд! Сглотнув, девушка с трудом подняла глаза и тут же наткнулась на взор Руслана. Лицо его было хмурым, губы сжаты в узкую линию. Боже, как же жалко она, должно быть, сейчас выглядела! Поделом! Нечего и думать, будто из связи с таким человеком, как Руслан Дамиев, вышло что-либо путное. Лида загнала тоску в сердце и, упрятав свои глупые желания под замок, закачала головой, пряча в ладони лицо. Она должна быть сильной, ей есть еще о ком позаботиться. Сама как-нибудь переживет, переболеет Русланом Игоревичем. Не она первая, не она последняя.
Звонок был, как всегда важным, однако тень упрека и му́ка в больших серых глазах, которые казалось немного потухли, были понятны Руслану и ранили его в самую душу. Нажав отбой с автоматическим ответом «перезвоню позже», он посмотрел на Лиду. Одной рукой она закрыла от его жадного взора свою округлую грудь с острыми от возбуждения темно-розовыми сосками, а обреченно качала головой, скрывая лицо другой рукой, будто в чем-то провинилась. Он порывался снова сжать ее в своих объятиях, чтобы утешить, но чувствовал – девушка оттолкнет его. А значит нужно поговорить.
– Говори, Лидия. Всё, о чем думаешь, говори.
Она долго собиралась с мыслями, подбирая слова и решаясь, как будет правильно обратиться к Дамиеву.
– Это… это больно, Руслан.
– Что именно? – он подцепил пальцами ее подбородок, принуждая смотреть прямо в глаза, надеясь прочитать хоть что-нибудь, но Лида снова заковалась в броню.
– Знать, что являешься всего лишь игрушкой в руках богатого человека. Забавой на одну ночь. Мимолетным увлечением. Тем более от человека, завоевавшего доверие и который … которого …, – она запнулась, да и голос совсем осип. В чуть прищуренных глазах Дамиева полыхало пламя, по щекам напряженно перекатывались желваки. Он словно решил для себя нечто, такое что повлияет и на ее судьбу.
– Которого? – он вопросительно дернул густой черной бровью.
Лида попыталась вырваться, но напрасно. Попыталась отвести взгляд, но твердая рука Дамиева лишила ее и этой возможности. Казалось, он сканировал ее лицо миллиметр за миллиметром, ища ответы на вопросы, а она ощущала порывы его теплого дыхания, вдыхала его запах, и снова теряла себя. Или находила? Совсем запуталась… Хотелось просто закрыть глаза, упасть на грудь Руслана и забыть обо всем на свете.
Еще больше хотелось кричать, отвечая на его вопрос. Дамиев стал для нее человеком, который нравился так, что дрожали колени и сердце бухало в груди, а в животе порхали пресловутые бабочки. Он оказался мужчиной, в которого она имела неосторожность влюбиться, но любить его могла только молча, потому что не имела права на подобную любовь, сознавая, что они из совершенно разных слоев общества. Руслан стал для нее целым миром, опорой, он подставил ей и ее семье плечо в сложный момент, предложил помощь, доверил свою дочь. Можно было перечислять еще и дальше, но Лида, кажется, подступила к самому краю пропасти, готовая прокричать главные слова – слова любви. И прежде чем она совершила этот поступок, снова раздался звонок, тем самым спасая ее от еще большего унижения.