– Вам нужно ответить, Руслан Игоревич, – едва шевеля губами, тихо проскрипела Лида. – Позвольте мне остаться одной и собраться с мыслями.
Дамиев поджал губы, отпустил ее подбородок, затем отстранился, подхватил рубашку Лиды и передал ей. Она тут же порывисто и неуклюже прижала ее к себе. Уменьшив громкость звонка, Руслан обратился к девушке со всей серьезностью, на которую был способен:
– Знай, Лидия, для меня ты игрушкой никогда не была и не будешь. Запомни – я никогда не причиню зла ни тебе, ни твоим родным. Ты веришь мне?
– Да, – сорвалось с ее чуть припухших губ, прежде чем она снова, низко отпустив голову, спрятала лицо, закрывая его волной блестящих волос, горевших медью в свете потолочных ламп.
Раздались негромкие шаги, а потом у самого выхода Руслан остановился.
– А еще, Лида, относительно тебя у меня весьма серьезные намерения. И мне очень нужна…ты, Лида, – в густом голосе слышалась уверенность.
При этих словах Лида резко вскинула голову, серые глаза встретились с карими, и никто долго их не отводил в стремлении проникнуть в тайны друг друга, увидеть ложь, коснуться друг друга душами. Лида первой отвела взгляд и спросила, ощущая, как язык превратился в непослушную колоду, а глупое сердце взволнованно затрепетало в груди от напрасных надежд:
– Зачем?
– Всему свое время, девочка.
Лида только резко втянула в легкие воздух. Ощущение невесомости и одновременно какой-то неопределенности поселилось внутри.
***
На время отсутствия Дамиева, Лида по обыкновению осталась в его гостеприимном доме. И если днем Алина полностью занимала мысли девушки, но поздними вечерами и по ночам она пребывала наедине со своими переживаниями и размышлениями. Ворочаясь с боку на бок, долго не могла уснуть. И вконец измучавшись, она вставала, открывала окно и усаживалась на подоконник. Вдыхая прохладный воздух, она думала. Мечтала о несбыточном. Вспоминала голос Руслана Игоревича, его пылающий взгляд, темные глаза, его прикосновения и поцелуи. И неосознанно прижимала кончики пальцев к своим губам, горящим до сих пор. И что бы означали эти последние слова ее работодателя? Вот же! Умеет Дамиев заинтриговать так, что постоянно будешь ощущать себя как на иголках! Сердце девушки неотвратимо стремилось к нему, чувство, которое Лида всегда считала для себя недостижимой роскошью, пустило корни и укрепилось. Всё чаще ее голову стала посещать мысль о том, что, может быть, у них всё могло бы получиться. Нет, тут же осекала себя девушка, прислушиваясь к ядовитому голосу разума – вы из разных миров, вы – противоположности, ваш союз никто не одобрит. Тогда внутри что-то сжималось и дрожало, появлялся ледяной комок обреченности, ненужности. Какая-то удушающая волна подступала прямо к горлу, и Лида тяжело вздыхала. Возвращалась в кровать. Накрываясь с головой, она зажмуривалась и с удивлением обнаруживала слезы, повисшие на ресницах.
А утром водоворот дел снова захватывал ее в свой плен. Созвонившись с бабушкой, они уговорились съездить к Майе, как только вернется Дамиев. Умудренная жизнью Анна Аркадьевна, что-то почувствовав в голосе и настрое старшей внучки, выспрашивала всё что да как, но не получив внятного ответа, только по-доброму усмехнулась. И сказала, будто бы впереди грядут какие-то изменения в их жизни. Причем в самую наилучшую сторону. Лида улыбалась в пространство, ощущая, как оптимизм бабушки передается и ей.
Отпустив ситуацию, Лиде стало немного легче, и в разговоре с кухаркой она мимолетом узнала о приближающемся дне рождения Алины. Лида запустила пальцы в челку, серьезно озадачившись выбором подарка для своей маленькой подопечной. Что подарить девочке, у которой есть всё? Ну, почти всё. Девушка долго наблюдала за Алиной, прислушивалась к ее словам, надеясь понять, о чем она мечтает. И поняла, приметив живой интерес девчушки к лошадям. Алина часто рисовала их в своих альбомах, изображая большими и маленькими, с крыльями или длинной гривой. Она всегда просила купить ей раскраски, где были лошадки. Так вот о чем мечтала Алина! О лошадке! Лида неслышно хмыкнула: вряд ли ей удастся достать настоящую лошадь, зато что-нибудь в этом духе вполне возможно.