Дамиев обхватил пальцами ее предплечья и легонько потянул вверх, заставляя девушку встать. Лида даже дыхание затаила, так близко их тела прижались друг к другу. Она смотрела в глаза Руслана Игоревича и чувствовала, как пламя в них плавило всё внутри нее, как его тепло проникало, казалось, ей под кожу, и кровь в жилах превращалась в кипящую лаву.
– Если бы ты только знала, сколько для меня значат эти твои слова, Лида! – выдохнул он ей прямо в губы. – И что для меня значишь ты!
С трудом шевеля превратившимся в неповоротливую колоду языком и высохшими губами, она прошептала свою просьбу:
– Так скажите мне, Руслан Игоревич, прямо сейчас, – и сама себе удивлялась. Откуда только смелость появилась?
– Позволь, я тебе лучше покажу.
***
И тут же его большие ладони обхватили лицо девушки, твердые губы накрыли ее губы. Он то мягко касался их своими, то набрасывался зверем, терзаемым ужасной жаждой. Руслан зацеловывал ее до беспамятства, до слабости в коленях, до потери контроля. Лиде только и оставалось цепляться за его плечи, чтобы не упасть. А потом уже одна его рука крепко обвила ее талию, а вторая освободила от заколки волосы и проникла в их шелковистые волны. В ответ Лида приподнялась на цыпочках и обняла Руслана за шею обеими руками, теснее прижимаясь к нему своей грудью. И охотно подчинилась воле его требовательных губ. Она уже не совсем понимала, то ли кружится ее голова после аварии, то ли от пьянящей близости Дамиева. Но скорее всего, второе. Потому что внутри всё дрожало от предвкушения, от возбуждения и желания. Какое-то особое чутье подсказало ей – сегодня, сейчас случится нечто важное, которое свяжет ее судьбу с судьбой этого мужчины еще прочнее. И она всем сердцем хотела этого.
Руслан Игоревич медленно освобождал ее от одежды. И Лида не останавливала его, страстно желая испытать в этих умелых руках всё то, что обещали его глаза каждый раз, когда она ловила на себе особенный взгляд. Она не хотела думать ни о прошлом, ни о будущем, важным было настоящее. Здесь и сейчас. Рядом с Русланом для нее не существовало страха, ему верило ее сердце.
Он же легонько касался кончиками пальцев кожи на плечах, ключицах, гладил широкими горячими ладонями спину, накрывал ими холмики ее груди, обводил большими пальцами ареолы сосков, вызывая дрожь во всем теле. Лишь на мгновение Руслан отстранился, окинул жадным взором ее обнаженное тело, заставив при этом вспыхнуть от смущения и спрятать лицо.
– Какая же ты красивая, Лида, – зашептал он, приподнимая подбородок девушки.
Она взмахнула ресницами, встречая внимательный, согревающий душу, взгляд Руслана.
– Правда? – чуть слышно переспросила она. – Даже с пластырем на лице?
Он улыбнулся:
– Для меня ты всегда красавица, Лидия. Так что да – это чистая правда, – сердце Руслана грозило выскочить из груди от всплеска чувств, но он переборол в себе дикое желание овладеть девушкой прямо сейчас. Он будет терпеливым и нежным, соблазнит, научит принимать ласку и получать удовольствие от близости, уничтожит ее страхи и сотрет из памяти весь тот ужас, что вытворял с ней пьяный мажор, сделав неудачным первый опыт. Он осторожно подведет ее к самому интимному, чтобы Лида открылась и только ему одному принадлежала всецело.
Дамиев сделал шаг назад и залюбовался обнаженной девушкой. Она выглядела очаровательно с порозовевшими щеками и блестящими глазами. Зрачки ее расширились, дыхание участилось, отчего бурно вздымалась аккуратная грудь с манящими вершинками. Руслан раскрыл ей свои объятия и хрипло сказал:
– Иди ко мне, Лида. Иди ко мне, мое чудесное спасение.
И она, переборов свою робость, смело шагнула к нему, прильнула прямо к груди. Он запустил пальцы в ее волнистые волосы, она запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя. И он не преминул воспользоваться приглашением, атаковав их жадно, властно раздвигая языком и проникая в бархатистый рот. Сплетаясь в танце страсти с ее языком, Дамиев чуть прикрыл веки, наслаждаясь ароматом девушки и ее теплом. Оторвавшись от ее сладких губ, Руслан подхватил девушку на руки и бережно уложил на кровать. Склонившись над ней, снова посмотрел прямо в глаза, мягко коснулся губами уголка ее губ, опустился к шее.