– Поезжай, Лидуня. Я еще побуду с Майей. Торопиться мне некуда, да и ехать уже никуда не нужно. Всё на месте. Передай мою признательность и благодарность Руслану Игоревичу.
– Передам, – Лида чмокнула бабушку в щеку.
Анна Аркадьевна строго всмотрелась в глаза Лиды.
– Обязательно передай, слышишь?
– Не волнуйся, всё сделаю, – уверила ее девушка. Напоследок склонилась над сестренкой, прижалась своим лбом к ее лбу, тоже поцеловала в щеку. Попрощалась с бабушкой и покинула центр.
Вернувшись, нашла Руслана Игоревича бродящим по дорожкам вдоль дома. Тень глубоких раздумий искажала безупречные черты его чем-то омраченного лица, а в глазах залегла тревога.
– Руслан Игоревич, что стряслось? – сходу спросила девушка, провожая глазами охранника, любезно согласившегося отнести ее сумку в комнату.
Дамиев вздрогнул.
– Почему не просто Руслан? – чуть насупился он.
– Так, Руслан Игоревич, я пока что еще ваша наемная работница, и на людях буду впредь соблюдать элементарные правила приличия и субординацию, – девушка даже уперла руки в бока и надула щеки. – Иначе поползут нехорошие слухи. Вы этого хотите?
Лицо его вмиг просветлело, уголок губ неудержимо пополз вверх. Он кивнул, соглашаясь со своей мыслью: «Это пока что, Лида».
– Какая строгая! – весело фыркнул он, желая стиснуть ее в объятиях. И вытянул было руку, что бы прижать ее к своему боку, да только девчонка оказалась проворнее, сделав два шага назад. Руслан закатил глаза. Вспоминая, как закашлялся, когда она твердо заявила о своем намерении прилюдно соблюдать эти самые проклятые правила приличия и обращаться к нему не иначе, чем Руслан Игоревич. Заметив ее сдвинутые на переносице брови, был вынужден согласиться. А за какие-то два дня ее отсутствия ужасно по ней соскучился.
Но вопрос, который она повторила, стер улыбку с лица.
– Так что произошло?
– Мне напомнили, что нельзя оставлять незавершенных дел.
– В смысле?
– Как Инесса и обещала, на днях целая комиссия из органов опеки и попечительства приедет проверять условия жизни Алины, – резко ответил он. – И меня заодно.
– А вас-то зачем? – в серых глазах всколыхнулось неподдельное удивление.
– Оценят мой моральный облик, – криво усмехнулся он.
– Вот это да! – сокрушенно покачала головой Лида. – Кто бы о морали беспокоился!
– Инесса! – Руслан зло скрипнул зубами и сжал кулаки. – Решила-таки поиграть на моих нервах да крови подпортить.
– Выдохните, Руслан Игоревич. Ничего не поделаешь. Знайте, вы – самый лучший папа. Вы сделали и делаете всё, чтобы вашей дочери, которую вы воспитываете один, без участия этой…высокоморальной мамаши, – Лида брезгливо сморщилась, чем вызвала грустную улыбку у Дамиева, – было хорошо, чтобы она ни в чем не нуждалась. И уверяю вас, не нуждается! – Она сделала многозначительную паузу и добавила: – Ни в комфорте, ни во внимании, ни в ласке, ни в любви, ни в простом общении с отцом. Так что вам нечего бояться.
– Ты, правда, так считаешь?
– Уверена на все сто! А вот обо мне обязательно напишут, – Лида сдула со лба выбившуюся пружинистую прядку волос.
– Почему? – удивился Руслан.
– Мол, при ребенке находится человек без образования и соответствующей подготовки, – девушка склонила голову набок с выражением, таким, что Дамиев ощутил себя каким-то недалеким, ведь всё было очевидно.
Слова Лиды разозлили его. Как же она неправа!
– А теперь ответь мне сама, что значат бездушные бумажки хоть о трех высших педагогических или психологических образованиях, если за ними нет души? Можно пройти хоть сколько угодно курсов, но не слышать ребенка, не замечать его желаний и стремлений. Но пичкать его вызубренными фразами и высокоумными понятиями и не обращать внимания на потребности ребенка и его интересы – это настоящее преступление! – Руслан чуть поддался вперед, внимательно рассматривая лицо девушки. – Скажешь, не так?