Сытин старался поддержать бывшего противника.
– Я сказал, Сытин, не надо, я сам, отойди, не надо. Огромадные же у тебя кулачищи, так и прибить можно, а? Ну и благородство у тебя прорезывается, побежденному руку подаешь.
– Алешка, я не хотел так, честное слово, хотя и понимал, что ты не боксер, а хиляк. Но чтобы вот так, сразу расквасить тебе нос, честно, не хотел, веришь?
– Верю. Хотел показать свою силу. Зачем? Ума не хватило словами? Что делать-то будем? Кровь-то хлещет, как ее остановить?
– Больно, да? – чувствуя за собой вину, Сытин стал упрашивать Алешу: – Пошли к нам! Вон наш дом, отсюда видно, в Кривом. Сейчас Леночка дома, она, знаешь, какая – сразу вылечит, пошли.
– Ладно, пошли.
Когда ребята уже уходили с места ристалища, вдруг появились девочки из их класса, сразу налетевшие на Сытина.
– Девочки, Сытин здесь ни при чем. Это я с разбега споткнулся и ударился об этот кирпич, – изложил свою версию Алеша и для убедительности поднял с земли валявшийся возле его ног кусок кирпича, на который тут же закапала кровь, тоненькой струйкой бежавшая из разбитого носа.
– Так что не волнуйтесь, это я сам. Пошли, Димыч, лечиться. – И они пошли, как два друга: Сытин тащил два портфеля, а Алеша, как бы невзначай, держался за карман или хлястик, или за складку его пальто: хочу, мол, держусь, а хочу – и не буду держаться, так, мол, гуляем. А самого подташнивало, и голова кружилась.
Им открыла дверь тоненькая высокая девушка, заспанная, с волосами, ниспадающими на плечи золотистой волной. Волосы поразили Алешу: какие красивые!
– Я с ночи, только проснулась, заходите.
– Это моя соседка Лена, или Леночка. На ней весь дом держится. Мама-то у меня умерла, а батя – с утра до поздноты на заводе, он мастер. А это Алешка из нашего класса.
– А ну-ка, мальчик Алешка, быстро ко мне. Что с тобой наш несуразный Димка сделал? Голова болит, подташнивает? Ясно. Садись на мою постель. Будем раздеваться.
– Как? Зачем?
– Тебе надо полежать часок спокойно, а вдруг у тебя сотрясение мозга?
– Нет у меня никакого сотрясения!
– Как знать! Ну, а мозги-то у тебя есть? Или как у Димки – мозги в кулаке, а не в голове? Когда упал, стукнулся затылком, да? Раздевать тебя буду я!
– Как?! Я не хочу раздеваться!
– Меня не стесняйся, я медработник, ясно? Сниму курточку, расшнурую и сниму ботинки. Лежать будешь в брюках.
– Нет, я сам!
– Самому нельзя! Не наклоняй голову. Слушайся меня, иначе вызову «Скорую помощь», ясно?! Димка, достань две простыни из шкафа, быстро. Теперь ложись, тихо, спокойно, тебе удобно?
– Да, очень хорошо. Как я вас должен звать?
– Леной. Я работаю в хирургическом отделении больницы и учусь в медицинском училище.
– Спасибо, Лена, большое спасибо.
– Хорошо, мальчик Алеша. Пока я займусь твоим носом, ответь мне, как все произошло?
– Это я сам.
– Сам, понятно. Он не соизмеряет свои силы с возможностями ребят, хотя человечек добрый, но иногда туго соображает. Не верю, что по злобе ударил, но чуть не свернул нос на бок. Ну и дурачок у нас Димка, горе наше луковое! Димка, давай кипяток! Тащи мою сумку. А ты, мальчик с серо-голубыми глазами и длинными ресницами, запрокинь голову. Давай я помогу, вот так. Одну минутку потерпи. Вымою руки, посмотрю твой нос, еще кровит, продезинфицирую, и пойдешь ты со мной, мальчик Алеша, в мою больницу к отоларингологу. Это займет часа два. Мама будет волноваться, что сын не пришел вовремя из школы?
– Да, конечно! Очень.
– Димка, сбегай к нему домой. Только разговаривай спокойно. Ты у нас дипломат известный. Вот что, лучше молчи, я напишу записку. Скажи, что Алеша разбил нос, ничего страшного. Я сама его часа через два-три приведу, ясно?
Быстро летели школьные дни, и ничего в них примечательного не было. Вот в шестом стало интереснее, появились новые учителя и новые предметы. На девочек Алеша стал смотреть другими глазами – даже внешне они стали выглядеть как-то по-иному. И разговаривали между собой не так, как мальчишки: их окружала тайна, они часто шептались или без видимых причин громко хохотали. Некоторые отрастили косы необычайной длины, до поясницы, и в самый хвостик вплетали бантик красный, или голубой, или белый… Очень красиво. Димыч, ярый ненавистник кос, большой любитель за них подергать, теперь обходил девочек стороной и стал испытывать перед ними некоторую робость. Мальчики меньше стали ухмыляться, как-то гнусновато хихикать, отпуская несуразные шуточки в адрес девочек. Смысл шуточек трудно было понять даже их авторам, что-то вроде:
– Я подставил подножку, а она перепрыгнула и побежала жаловаться. Ну, если бы упала, нос разбила, тогда другое дело. А так за что же жаловаться? Все они ябеды, и лучше с ними не связываться.