После войны в доме провели газ, как тогда говорили – саратовский, и центральное отопление. Это означало: долой плиту, примусы и керосинки, сажу и копоть, а в Алешиной угловой комнате – и сырость, с которой родители ничего не могли поделать. Это была революция, которую вся квартира встретила с большим энтузиазмом, как начало новой жизни. Был выброшен большой стол с примусами и керосинками и на его месте установлены три великолепные газовые плиты с четырьмя конфорками и духовкой в каждой, никелированными кранами, эмалированными поддонами и прочей красотой. Подросло молодое поколение, и в некоторых комнатах площадью 16 – 20 квадратных метров проживало теперь фактически по две семьи. За каждой семьей закрепили по одной конфорке, многодетной – выделили две конфорки, только Целебеевы, отказавшись от современного способа приготовления пищи, продолжали готовить еду в своей комнате на примусе.
И так как благодаря саратовскому газу приготовление пищи теперь обходилось без копоти, жильцы приняли общее коллективное решение (единственное за все время совместного проживания) – пора делать ремонт на кухне. Стены и потолок кухни были настолько прокопчены, и в их первородную штукатурку так глубоко въелась грязь, копоть и сажа, что никакими силами два маляра, махавшие длинными кистями, так и не смогли с ними справиться.
– Сбивать надо штукатурку, ядреный корень, никакая купороса не поможет, – определил старший, а младший согласно кивал головой.
– Студент, – обратился он к Алеше, – может, кому еще, ядреный корень, ремонт нужон, не знаш? Мы дело свое знам. Только кухня эта справедливому ремонту не подлежит, ядреный корень.
Все же решили белить потолок и стены, но кухня и после ремонта осталась грязно-желтого цвета на вечные времена.
Глава VII. Лена
Числа пятого мая прибежал возбужденный Димыч:
– Алешка, быстрее к нам, Леночка приехала, вроде бы совсем.
– Когда?!
– Только что, прямо с вокзала!
В это время в комнату вошла мама.
– Мамуля, Леночка приехала только что, кажется, совсем. Сейчас будут демобилизовывать, я думаю, в первую очередь медперсонал с эвакогоспиталей – надо разворачивать госпитали для раненых и больницы для гражданского населения. Мы к ней с Димычем побежим.
– Подождите, ребята, успокойтесь. Дайте ей прийти в себя с дороги. Ей надо передохнуть, сходить в баню, привести себя в порядок… Она же молодая женщина, она хочет выглядеть интересной, привлекательной. Это закон жизни. Ей пришлось три с половиной года проносить шинель и сапоги. Дайте ей осмотреться, почистить перышки… Вы все еще дети, хотя скоро вам по восемнадцать.
– Она уже убежала в баню, военные там проходят без очереди.
– Вот видите, Леночка зря время не теряет. Приведите себя в порядок, сходите в парикмахерскую – сейчас первая половина дня, народу еще мало. Затем надо сбегать на рынок за цветами и пробежаться по магазинам за шампанским. Алеша, вот тебе на двоих с Димой, – и она протянула деньги.
– У меня свои есть, – насупился Димыч.
– Ну и отлично. Купите самые красивые розы, и может быть, хватит денег на две бутылки шампанского, скорее всего, еще кто-то придет. Не тревожьте ее часов до шести. После беготни, Алеша, тебе надо переодеться, а духи «Красная Москва» передашь Леночке с моими поздравлениям. Скажи, что я всегда рада ее видеть.
– Спасибо, дорогая мамуля.
– Тетя Тося, спасибо вам за Леночку и за то, что я у вас дома стал своим, и за совет, и за добрые слова, – расчувствовался Дима. – Можно я вас поцелую?
– Можно, Димочка. Об этом и спрашивать не надо. Сегодня у вас будет много поцелуев, такой праздник. Мы с папой тоже уйдем в гости. А Вову вы разве не пригласите?