— А эти почему висят здесь? — с едва сдерживаемой ненавистью неожиданно спросил он срывающимся голосом. — Если они не понимали, что происходит, то не имеют права заседать в высшем органе партии. А если понимали и поддерживали Сталина или дрожали за свою шкуру — тем более! Надо все это снять! Помолчал немного, потом резко повернулся и спустился в зал.
Продолжения собрания не помню. Когда Георгий сошел с трибуны, в зале пару минут стояла тишина. Потом было еще несколько вялых, наверное, заранее подготовленных выступлений. Предложение снять портреты не поддержал никто, но и возразить никто не решился. Будто его и не было...
Я отключился. В голове закружился рой неожиданных мыслей. Злодейская фигура Сталина мне уже давно была ясна, а об его ближайшем окружении я как-то не думал. Марионетки? Конечно, нет. Соучастники преступлений! Кто из страха, а кто по «идейным» соображениям. Разве Хрущев, будучи первым секретарем ЦК на Украине (в 38-м году), не утверждал списки репрессированных? А секретари других республик? Да что там! Конечно же, и секретари обкомов, горкомов даже райкомов партии, по меньшей мере, визировали представленные им местными отделениями НКВД списки. Значит, вся партийная верхушка в середине 30-х годов состояла из преступников. Состоит и сейчас, хотя за прошедшие с тех пор двадцать лет их контингент частично обновился. Ведь вторая волна репрессий прокатилась по стране уже после войны. В наши каторжные лагеря отправлялись сотни тысяч солдат и офицеров, освобожденных из немецкого плена. А повторные аресты тех, кто уже отбыл свой срок? А преследования «космополитов»? А «дело врачей»?
Как же это получилось? Ведь за те же двадцать лет не один раз в партии проходили отчетно-перевыборные собрания. Снизу доверху. Почему не избрали достойных людей, честных коммунистов? Да потому, что все было наоборот: выбирали не снизу доверху, а сверху донизу! Тайное голосование, свободное выдвижение кандидатов — все фиговые листочки. На всех уровнях одна и та же надежная схема. Старое бюро или партком предлагает соответствующему собранию для тайного голосования список нового бюро (или пленума, если выборы двухступенчатые). Как говорилось: «На основе опыта своей работы». А на самом деле — после «согласования» с вышестоящей партийной инстанцией. Случалось, что кто-то дерзкий предложит дополнить список одной-двумя кандидатурами. Это дела не меняло. Порой при тайном голосовании из списка вычеркнут в нескольких бюллетенях три-четыре кому-то известные одиозные фамилии. И это тоже несущественно. Устав партии предписывает считать избранными всех, кто набрал более 50 % голосов. В результате утвержденное сверху бюро избирается в полном составе. А при выборе «хозяина» — первого секретаря бюро — даже тень демократии изгоняется. Его, отобранного и утвержденного свыше, «выбирает» из своего состава бюро, но уже открытым голосованием и обязательно в присутствии инструктора этой вышестоящей инстанции. Чаще всего — по его прямой рекомендации...
В итоге вся «лестница» от секретаря первичной организации до секретарей ЦК оказывается не избранной, а назначенной вышестоящими партийными руководителями — по их собственному образу и подобию. Членов Политбюро ЦК Сталин назначал самолично, а после его смерти их избирает пленум ЦК партии в результате определенных соглашений между группами влияния. Опирающийся на наиболее сильную поддержку становится первым секретарем ЦК (позже, при Брежневе, — «генеральным»).
Верность и послушание всего «аппарата» подкрепляется разнообразными благами, начиная от обширных квартир, дач и автомобилей и кончая регулярными денежными приплатами в «конвертах». Однако все это — казенное и отбирается при утрате положения в партийной иерархии. Отсюда и неизбежный поиск высшими партийными чиновниками (после смягчения режима) путей личного обогащения — полузаконного, а то и противозаконного.
Об идейности таким образом отобранных партийных функционеров, об их заботе о благе страны и ее граждан смешно говорить. Все это — лицемерие, достойное лишь презрения. Но... вся организация в целом вызывает невольное восхищение. Какая сила! Какая власть над всей огромной страной! По единому слову из Кремля все ее многомиллионное население совершает поступки, нередко вовсе не соответствующие его интересам. К примеру, подписывается на денежный заем или в день отдыха выходит на субботник. Секрет этой власти прост. Она стоит на мощном фундаменте всеобщего страха, заложенном Сталиным. Схоронив, а затем и предав анафеме устроителя этого фундамента, преемники вождя сами взобрались на него. Каждый гражданин Советского Союза хорошо знает, что, случись ему вызвать неудовольствие партийного руководителя его уровня, он будет понижен в должности, а то и уволен «по сокращению штатов». Еще хорошо, если ему при этом не припишут несогласие с курсом партии. В этом случае наверняка придется иметь дело с «органами»... Страшнее всего — исключение из партии. Это уже не только знакомство с КГБ, но и «волчий билет» — невозможность найти работу выше уровня дворника.