Я вышла на Герцена. Ветер был мерзкий, мокрый, лез прямо под воротник. Я постояла секунду на крыльце, сунула деньги поглубже во внутренний карман куртки, и поймала себя на том, что улыбаюсь.
Первый раз за все эти пять дней. Глупо, криво, в пустую улицу. Но всё же улыбаюсь.
— Ну, Кустова, — сказала я тихо, себе под нос. — Поехали.
Глава 5
Артём
Четырнадцатого марта, с самого утра я сидел за столом, и шарик у мышки катался по коврику с таким видом, будто его, бедолагу, на пенсию по инвалидности отправили ещё в прошлом веке. Visio, студенческая версия, работал ужасно медленно, но всё-таки, надо отдать ему должное, рисовал. Схема сети, спецификация оборудования, расчёт пропускной способности — всё то, что я последние пятнадцать лет, честно говоря, делал по двадцать раз в неделю, не приходя, как говорится, в сознание. Руки помнят сами, голова в это время может спокойно отдыхать, кофе пить, в окно смотреть.
Проблема, как оказалось, была здесь совсем в другом. Половина того, что я по-хорошему хотел туда воткнуть, в две тысячи пятом ещё попросту не родили на свет. PoE — где-то там на подходе, теоретически, но в Тюмени про него сейчас никто и слыхом не слыхивал, я был в этом уверен. Гигабит на медь — стоит как чугунный мост через Туру, и ни один нормальный завкафедрой в жизни не поверит, что какой-то студент это «обоснует» в дипломе. Так что потолок у меня — витая пара пятой категории, Cisco 2950, патчи через кросс, и привет. Я сидел и нарочно, сознательно делал проект хуже, относительно того, какой бы он был в две тысячи двадцать шестом году. Убирал нормальные решения, подсовывал куцые и кривенькие. Идиот ты, Дмитриев, ты ж не диплом пишешь — ты себя переделываешь под двадцатидвухлетнего, под двоечника Дорохова с тремя пересдачами.
Над системником, ленивенько так, всплыло:
[Перегрев: кулер забит]
Угу. Заметил я. Потом разберусь, не до тебя сейчас.
В дверь постучали ногой — это, кстати, тут способ общения такой, культурный. Кит ввалился с двумя «Балтиками-3» в руке, причём вторую держал между пальцев, как ножницы, я аж залюбовался.
— Дорох, я обещал и вот, принёс. Не благодари, я сегодня щедрый.
— Поставь там на тумбочку, спасибо.
Он, разумеется, не поставил. Он сел рядом, отодвинул меня плечом и повернул монитор чуть к себе, будто это его монитор, его комната и его, видимо, диплом. Глаза у него скользнули по схеме, потом по таблице, потом снова по схеме. И ещё разок. Брови у Кита поползли куда-то под чёлку, медленно так, как будто им самим за это было неловко.
— Дорохов… это.,. ты это что, сам написал?
Пальцы у него мелко подрагивали, пока он крутил колесико на мышке, листая страницы. И не от пива, заметьте, пиво ещё закрытое стояло.
— Сам. — Я понимал, что каждое слово может быть использовано против меня. — Каникулы же длинные были, я там почитал кое-что.
— Почитал он, — Кит сощурился, как кот на сметану, в чужом холодильнике. — Дорох, ты в феврале путал свитч с хаб, я тебе сам объяснял, причём дважды. На пальцах. Ты правило четырех хабов с шестого раза выучил, хотя, там и учить нечего было.,.
Молчи, Дмитриев, ну вот просто молчи.
— Ну вот видишь, это иногда помогает, — я пожал плечами и попытался забрать у него мышку. Не отдал, гад.
Он ещё с минуту листал, шевелил губами, что-то там про себя считая, потом встал и медленно пошёл к двери. На пороге он обернулся и посмотрел как-то нехорошо.
— Слышь. Если это правда сам, тебя ж Антонов на защите съест и косточки выплюнет. Не поверит он, понимаешь?
Дверь за ним закрылась на удивление тихо. Это, надо сказать, было хуже, чем если б он ею хлопнул со всей дури.
Молодец, Дмитриев, в очередной раз поздравляю, ты снова прокололся. Давай учись уже тупить вовремя, это, между прочим, тоже своего рода искусство.
К вечеру в моём животе урчало так, что никаким дипломом эти звуки было уже не заглушить. Я взял со стола пустую кружку, чтобы выглядеть более-менее как нормальный студент, и вышел на общую кухню. Впервые в этом теле, между прочим.
Зрелище там, надо сказать, открылось как в краеведческом музее, раздел «быт рабочей молодёжи». Плита была вся в коричневых разводах непонятного происхождения, на дальней конфорке присохла одинокая макаронина, в раковине лежала гора посуды, причём явно второго, а то и третьего дня, а над ней не торопясь, по-хозяйски таракан делал зарядку. Трое парней с этажа сидели за общим столом и жрали «Доширак» прямо из коробок.