Ну и ладно. Хуже, чем у «донора», уже точно не будет. У донора там, между прочим, вообще коаксиал был.
Я застегнул ту самую болонью куртку на рыбьем меху, и пошёл на кафедру. По дороге я нервно думал, что зря, в общем-то, столько всего туда напихал, надо было наверное хоть пару опечаток для приличия оставить, чтоб не так бросалось в глаза. Но переделывать уже поздно, да и лень, честно говоря, поезд, как говорится, ушёл, причём без меня.
Кабинет номер триста двенадцать. Виктор Иванович Поляков сидел у большого окна, спиной к двери, и пил чай из стакана в подстаканнике (мельхиоровом, с какой-то олимпийской символикой ещё, по-моему, восьмидесятого года; типа как те классические в поездах, на все времена). Седая борода, очки на самом кончике носа, на столе лежала книга «Современные операционные системы» Эндрю Таненбаума с торчащими закладками из газетной бумаги. Он медленно повернулся и поднял на меня свой взгляд.
— Дорохов. Какими судьбами?
— Здравствуйте, Виктор Иванович, я диплом принёс. Черновик. На предзащиту, если можно.
Он принял у меня толстую папку, взвесил её в руке и хмыкнул в свою седую бороду.
— Судя по объему, тут вся работа, Дорохов. У вас же в феврале было двенадцать страниц с картинками из «Мой компьютер», я хорошо помню.
— Я на каникулах поработал, Виктор Иванович.
— Угу.
Он медленно раскрыл папку. Я сел на стул напротив, сложил руки на коленях, как примерный мальчик из приличной семьи, и приготовился ждать. Внутри на удивление было тихо и собранно, как перед переговорами с инвестором в той, моей прошлой жизни, только инвестор тут дед с бородой и подстаканником из поезда, а ставки, как ни странно, не сильно меньше. Поляков читал очень медленно, страница, потом ещё страница, на пятой отпил чаю, на седьмой потянулся за карандашом и что-то отметил на полях, а на десятой снял очки и аккуратно положил их рядом со стаканом, будто они были хрустальные.
— Дорохов, — он очень внимательно посмотрел на меня. Пристально даже, я бы сказал. — Скажите мне пожалуйста, кто вам это написал?
Я выдержал паузу, не длинную, обычную, чтобы он не подумал, что я заучил ответ заранее.
— Сам, Виктор Иванович. Засел на каникулах, я же говорил.
— На каких именно каникулах, Дорохов? Вы в январе пересдавали мне сети, и я вам тройку нарисовал, между прочим, исключительно из жалости к вашей маме, которую, к слову, ни разу в глаза не видел. Так, из общих, что называется, соображений.
— Виктор Иванович, ну вот так получилось.
— Так, голубчик мой, не получается.
Он перевернул ещё одну страницу, дошёл до раздела про VLAN, потом до маршрутизации между подсетями, а когда добрался до моего расчёта по широковещательным доменам, борода у него зашевелилась, он, по-моему, что-то даже буркнул себе под нос. Потом полистал приложения, остановился на схеме отказоустойчивости и задумался, постукивая по ней карандашом.
Поляков с громким хлопком закрыл папку, положил сверху ладонь, как печать поставил.
— Хорошо, Дорохов. Я хочу, чтобы вы это защищали перед комиссией через два месяца. Но чтобы к защите у вас был стенд. С железом. Чтобы я мог пакет пустить и посмотреть, как ваши VLAN-ы там будут дружить друг с другом.
— Стенд, — повторил я ровно, без интонации.
— Стенд. Два коммутатора, три рабочие станции, маршрутизатор. Это минимум. У кафедры этого, как вы понимаете, нет и не предвидится. Это, голубчик, уже ваша забота, раз уж вы… засели на каникулах.
Ну что ж, молодец, Дмитриев. Сам себе яму выкопал, да ещё и сверху земельки подсыпал, для надёжности.
— Сделаю, Виктор Иванович.
— Не сомневаюсь.
Он улыбнулся в бороду, не зло, но с интересом естествоиспытателя. Я вышел, тихо закрыв за собой дверь и пару секунд просто стоял в коридоре, прислонившись к стенке. Cisco 2950, даже бэушная, на «Митинском» в Москве стоила бы тысяч пять, не меньше. В Тюмени, через газету «Из рук в руки» будет точно дороже, и ещё поди найди её. Две штуки таких, ага. Плюс витая пара, патч-корды, разъёмы RJ-45, обжать же их еще нужно, но это и отверткой тонкой можно сделать, там не те объемы. Но тысяч двадцать минимум, как ни крути нужно найти. А у меня в кармане двести сорок рублей и деньги, которые мама закинула на карту через Сбербанк.
В коридоре за углом, у двести четвёртой, ржали в голос. Дверь была нараспашку, табачный дух из приоткрытой форточки, кто-то размахивал руками, изображая чьё-то падение в чужой штрафной.
— … да они конину пропустили на ровном месте, Аршавин же выскочил один на один, я сам по телику видел!
— «Зенит» в этом сезоне ваще никакой, я тебе говорю, до пятого места не дотянут, точно тебе говорю.