После тренировки я зашла в раздевалку, встала под душ и ощутимо долго стояла под горячей водой, пока в трубах не начало постукивать. Потом вышла к зеркалу — большому, в полный рост, с небольшой трещиной в верхнем углу.
И на секунду, одну единственную секунду, из зеркала на меня посмотрела я настоящая. Сорок четыре. Маленькие морщинки у глаз, которых у Маринки нет. Усталость в плечах, которую за три недели не вытащишь. Вероника Кустова в чужом теле и в казённом полтенце.
Я моргнула. Маринка вернулась. Молодая, чуть порозовевшая от горячей воды, с новым каре.
— Ну и ладно, — сказала я ей вслух. — Работаем уверенно с тем, что есть.
Стратегия складывалась постепенно, сама — как складывается текст, когда отлично знаешь материал и просто даёшь ему выйти.
Ставки — капитал. Финал Лиги чемпионов двадцать пятого мая, Стамбул, ' Ливерпуль' — «Милан ». Если счёт совпадёт, и если я зайду с нормальной суммой, это будет не просто плюс — это будет бетонная точка опоры, с которой начинают строить. Мне нужно минимум двести тысяч. Лучше триста. Аренда, оборудование, первые зарплаты.
Потому что дальше — медиа.,.
В две тысячи пятом региональная журналистика это газеты, телевидение и немного интернета, которым пользуются от силы двадцать процентов населения. Блогов как явления практически нет. Нативной рекламы тоже нет. И контент-маркетинга нет. Расследовательские материалы выходят в газетах довольно небольшим тиражом в десять тысяч экземпляров и их читают три дня, а потом заворачивают в них рыбу или пирожки.
Вот туда я и зайду. Сначала сайт: простой, но с живым текстом, с реальными расследованиями про местных. Потом видео. Потом монетизация через нативку и заказные материалы — легальные, с соблюдением редакционной политики, ничего мутного. В две тысячи двадцать шестом я построила на этом студию с двадцатью сотрудниками. Здесь повторю. Только быстрее, потому что конкурентов нет и рынок голодный.
Конверт в подкладке куртки. Откладываю агрессивно: больше заказов, выше ценник, меньше трат. К маю нужно собрать хотя бы пятьдесят тысяч, а лучше — больше, чтобы было с чем заходить в ' Фортуну' по-взрослому.
Истоиря с Жанкиным долгом всплыла в середине апреля.
Она пришла домой тихая — не как обычно, не с хлопком двери и криком «Маринка, ты не поверишь!», а молчаливая, с понурыми плечами и с телефоном, который она крепко-накрепко сжимала обеими руками.
Через полчаса я уже знала про долг, про платье к выпускному и про некоего Антона с Зареки, который в настоящее время требовал три тысячи вместо двух и намекал, что нехорошо будет.
Я залезла на городской форум, нашла нужное объявление за двадцать минут. Антон Свиридов, двадцать лет, живёт на Щербакова, мама работает учителем в одной из городских школ.
Попросила Жанну позвать его на следующий день.
Он пришёл — коренастый, в кожанке, с тем неприятным и довольно характерным взглядом снизу вверх, каким смотрят, когда хотят казаться крупнее. Над его макушкой вспыхнуло тут же: [Блеф], [Трусость: высокая]. В виски толкнуло, но несильно. Я не стала углубляться, и так всё кристально ясно.
— Антон, — сказала я спокойно. — Жанна отдаст две тысячи через две недели. Без каких-либо процентов! Если ты продолжишь звонить и угрожать — я обращусь в полицию и позвоню твоей маме в школу. Там, по-моему, директор довольно принципиальный человек. Это всё.
Он открыл рот. Закрыл.
— Откуда ты про маму…
— Антон. Две недели. Договорились?
Он ушёл. Жанна смотрела на меня так, будто я только что потушила довольно сильный пожар голыми руками.
После этого она начала спрашивать совета буквально обо всём. Что ответить преподавателю, идти ли на вечеринку, как разговаривать с парнем с юрфака. Я отвечала, но внутри постепенно поднималось что-то совсем иное и неприятное.
Вечером открыла файл с паролем «marina2026».
Написала: Способность работает в фоновом режиме. Люди начинают тянуться. Это и очень полезно, и потенциально опасно — если не контролировать, начнёшь окружать себя зависимыми. А мне нужны партнёры, не подчинённые.
Сохранила. Двадцать секунд песочных часиков.
За окном моросил мелкий и довольно холодный дождь. Жёлтый фонарь отражался в луже на асфальте, размытый и дрожащий. Я сидела и думала: это хорошо, что я это заметила. Плохо было бы не заметить.
Глава 9
Артём
Одиннадцатого апреля я сидел на подоконнике в общаге, поджав одну ногу, и крутил между пальцев сигарету. Не курил — крутил. Тело Дорохова требовало затяжку примерно каждые три часа, ну вот я и игнорировал. Зараза, конечно. В двадцать шестом бросил в тридцать восемь, после кардиолога, а тут снова объясняй молодому организму, что «Пётр Первый» — плохая идея. Ну ничего. Перетерпит.