Зал был наполовину полон. В основном мужики разного возраста, многие с пластиковыми стаканчиками пива.
Я прошла к стойке, запомнила лица двух молодых операторов за кассовыми окнами. Нашла на стене их расписание работы. Контора функционировала круглосутчно, что решало проблему ночного стамбульского финала. Мне можно было спокойно приехать к перерыву матча, оформить квитанцию, забрать свои деньги. Утром.
У окна, возле стойки с бумажными бланками, стоял молодой парень.,.
Худой, русый, в какой-то дешевой, мешкватой, синтепоновой куртке. Обычный студент на вид. Но что-то в его поведении слегка цепляло взгляд.,. Он не пил пиво, не смотрел в телевизоры. Он изучал букмекерские распечатки, с остервенелой методичностью. Он делал пометки в своём потрепанном ежедневнике — шариковой ручкой. Двигался очень скупо, точно, без лишней суеты. Слишком системно для обычнго азартного игрока, который пытается поймать удачу за хвост и словить успешный успех.
Ай, ладно.,. Я скользнула по нему равнодушным взглядом.
В висках слабо кольнуло… последствия утреннего перегруза на кафедре давали о себе знать. Я не стала активировать интерфейс, чтобы посмотреть его теги. Экономия ресурса. Какая мне разница, что за студент высчитывает несчастные копейки, на гандболе. У меня есть свой чёткий план, свои цифры, свои задачи.
Я развернулась, толкнула входную дверь — вышла на прохладную апрельскую улицу. Пора было возвращаться к моим курсовым работам. Ведь деньги сами себя не заработают!
Глава 10
Артём
Дни второй половины апреля слились в один сплошной непрерывный коридор. Стас весьма точно обозвал мой новый график режимом терминатора. Подъем в шесть ровно. Тихий выход на общую кухню за кипятком. Овсянка «Нордик» в глубокой тарелке. Туда же я крошил свежий банан.
Стас смотрел на этот завтрак совершенно круглыми глазами. Настоящий Артём Дорохов годами питался исключительно слипшимися макаронами, дешевыми сосисками и местными дешёвыми газировками. Здоровая пища вызывала у соседа искреннее глубинное подозрение.
— Ты траву жрешь, — констатировал он во вторник, заваривая свой доширак. — У тебя скоро перья вырастут.
— Это сложные углеводы, — ответил я спокойно. — Двигатель работает на нормальном качественном топливе.
Молодой организм забирал это топливо мгновенно. За дни регулярных тренировок тело донора начало постепенно меняться. Мышечный корсет приходил в тонус. Осанка выравнивалась. Дурацкая, назойливая и бесячая студенческая сутулость хоть и пыталась цепляться синюшными пальцами за трон, но тоже постепенно уходила. Прыщи сошли на нет благодаря полному отказу от пищевого мусора.
В среду мы столкнулись в коридоре с Валькой. Он остановился, вытащил сигарету изо рта, окинул меня долгим внимательным взглядом.
— Дорохов качается? — Валька покрутил головой. — Конец света. Завтра стопудово осадки из пауков пойдут.
По выходным мы стабильно играли в футбол на заднем дворе. Меня теперь звали в команду самым первым. Дрищ Дорохов превратился в цепкого выносливого защитника. Стас вообще перестал воспринимать меня как обузу. Мы как-то сидели на кухне вечером. Сосед жевал кусок серого хлеба, запивая сладким чаем.
— Ты нормальный чувак оказался, Дорохов, — выдал он наконец. — Кто бы знал…
Я молча кивнул. Социальный капитал внутри общаги рос пропорционально реальному.
Наличные деньги лежали в моем тайнике. Пятьдесят пять тысяч рублей. Заначка надежно пряталась под рассохшейся паркетиной. Я заработал эти купюры на ремонте компьютеров, жесткой экономии. Хранить такие суммы на виду категорически нельзя. Нормальной банковской карты у Артёма отродясь не водилось (не считая ту студенческую, с довольно ограниченным функционалом). Открывать всё равно придется, чтобы было по-людски. Держать капитал под деревяшкой — ну, блин, уровень пирата с сундуком.
Выбрав день на неделе, я поехал в отделение Сбербанка на улицу Ленина.
Внутри душная человеческая очередь змеилась от самого входа. Люди ругались, переступали с ноги на ногу, вытирали пот со лбов. В двадцать шестом году я открывал корпоративный счет через мобильное приложение за три минуты. Здесь мне пришлось взять бумажный талончик. Приметил освободившееся место на жестком стуле и сел туда. Ждать надо было сорок долгих минут.