Один главный этап успешно пройден. Через пять дней — второй главный этап.
Двадцать второго мая вечером я села за стол у себя, взяла листок и ручку, стала тезисно набрасывать свой рассуждения (только мне понятными тезисами — на случай, если Жанна подойдёт).
Итак, восемьдесят пять тысяч рублей, такую сумму мне удалось скопить.
«Ливерпуль» — «Милан». Стамбул. Финал Лиги чемпионов. Я писала про этот матч статью к десятилетию, в две тысячи пятнадцатом, и тогда же пересматривала запись целиком, дважды. Помнила поминутно. Мальдини на первой. Креспо на тридцать девятой. Креспо на сорок четвёртой. Перерыв при 3:0. Второй тайм — Джеррард, Шмицер, Алонсо. В течение примерно семи минут.
Простой вариант — поставить всё до матча на «Ливерпуль» с кэфом около четырёх. Двадцать пять тысяч принесут сто. Спокойно, надёжно.
Сложный вариант — двухэтапка. До матча — двадцать пять на победу. В перерыве, когда 3:0 и весь зал хоронит «Ливерпуль», — лайв-ставка оставшимися шестьюдесятью. Кэф на лайве при таком счёте взлетит за тридцать, а то и выше. Если камбэк случится — это совершенно другая жизнь. Если нет, тогда я теряю всё, включая ту небольшую подушку, что осталась бы при простом варианте.
Голытьба. Но останется усердная работа и клиенты.
Хмм…
Глава 13
Марина
Я смотрела на цифры и понимала: условно тело сорокачетырёхлетней Вероники сказало бы — не дури. Раздели, подстрахуйся, не клади всё на один матч, оставь заначку. А голова медиа-акулы говорила: ты знаешь результат. Ты знаешь его так же, как помнишь свой день рождения. У тебя в любом случае остаются клиенты, наработки. Единственный риск в том, что эта реальность разойдётся именно здесь. Но финал — это финал. Крупное событие в моей памяти совпадает. Я проверяла. И тут совпадёт, надеюсь
Я налила себе чай, села. Подумала ещё некоторое время, взвесила всё.
Иду на лайв.
Двадцать пятого днём, оставшись в комнате одна на время, я ещё раз, контрольно, пересчитала купюры, сложила в плотный конверт, а конверт — во внутренний карман верхней одежды.
Матч начинался после полуночи по нашему времени, получается, что двадцать шестого числа уже.
Жанне сказала вечером, что иду встретиться по работе с потенциальным клиентом, крупный проект намечается. Деловой ужин. Вернусь поздно.
— На ночь глядя? По работе? Ты уверена?
— Угу.
— Вершинина, ты странная.
— Знаю.
Посидела в пиццерии, потупила, погуляла, потянула время, чтобы поменьше находиться в прокуренном помещении у букмекера. В «Фортуну-Бет» я зашла в итоге примерно за часа два до матча. Зал гудел. Более десятка мужиков, пиво, дым висел сизыми пластами под потолком. Я была единственной женщиной. Кассирша глянула на меня без интереса; видимо, ей было вообще плевать — хоть мужчина, хоть женщина, хоть кошка, хоть птичка, хоть аксолотль.
Я подошла к стойке.
— Двадцать пять тысяч на победу «Ливерпуля».
— С учётом дополнительного и пенальти?
— Да.
— Секундочку… Кэф три и девять.
— Хорошо.
Расписалась, забрала квитанцию, отошла, купила кофе, села поближе к главному экрану. Над этим экраном висела какая-то пыльная гирлянда из прошлогодней мишуры — её, видимо, забыли снять с Нового Года. От создателей «выкинуть новогоднюю ёлку в октябре», ага. Мужик слева от меня обернулся, оглядел, хмыкнул в кружку. [Удивление], [Снисхождение]. Я отвернулась.
Сидела, смотрела то да сё, тянула время как могла.
Свисток.
Первая минута — Мальдини. Подача со штрафного, удар с лёта, мяч в сетке. Зал ахнул. Я не двинулась.
Тридцать девятая — Креспо. Сорок четвёртая — снова Креспо, перекидывает Дудека. 3:0.
Зал заревел. Не за ' Милан' — просто от размера события. Мужик слева вытащил из кармана смятый купон, посмотрел, выматерился, разорвал пополам, бросил под стол.
— Сука, ну как так, — сказал он в пространство. — Вс ё, англичашки спеклись.
Перерыв.
Я встала. Ноги ватные, но шла ровно. Подошла к стойке.
— Шестьдесят тысяч на победу «Ливерпуля». С учётом пенальти.
Кассирша подняла глаза. Долго смотрела на меня в полном недоумении.
— Девушка. Сейчас три-ноль. Вы понимаете?
— Понимаю.
— Кэф… — она поклацала, глянула в монитор. — сорок семь.
— Хорошо.
— Девушка, вы точно понимаете, что ставите шестьдесят тысяч на невозможный результат?
— Точно.
Она ещё секунду помедлила, потом начала оформлять. Я расписалась. Руки не дрожали — мозг знал, что делает. А вот ладони были влажные, и по позвоночнику тёк холодный неприятный ручеёк. Тело Маринки протестовало изо всех сил. Я его не слушала.