Подушка была влажной от слёз во сне.
Я не стала её переворачивать. Просто лежала и смотрела в потолок.
Впереди лето, и, считай, пустая ниша, и бизнес, который ещё никто не умеет строить в этом городе. Я умею. Я знаю как. И у меня есть желание, стремление, рвение — значит, я справлюсь.
Это я себе повторяла, пока снова не заснула.
Артём
Кассирша ошарашенно смотрела на меня сквозь стекло так, словно увидела единорога. Ей запомнились мои ставки, они понимала, кто я. Но, спустя несколько секунд, она всё же попыталась изобразить профессионализм и сменила взгляд на более адекватный. После этого она подняла трубку телефона и кому-то набрала, начав быстро тараторить, что-то по мою душу. Видимо, звонила старшему или управляющему, или как у них это называется. Пофиг.
Закончив говорить по телефону, она обратилась ко мне негромко, чтобы народ поблизости не слышал нашу беседу.
— Парень, — сказала она. — Сумма крупная, ты сам понимаешь. Тебе, кстати, как хотелось бы их получить? Переводом в банк или наличкой?
Мне очень хотелось ощутить свой куш руками, пощупать кучу своих бабосиков того времени, поэтому я сказал спокойно, что лучше — наличкой. Отчаянно? Возможно. Но не сильно. Я помню, что при крупных выигрышах букмекеры могут выделять охрану для перевозки налички.
— Ясно. Полностью семьсот пятьдесят восемь тысяч мы тебе сейчас на руки не выдадим, тупо нет столько в кассе, — продолжила женщина. — Завтра, после обеда, к двум подъезжай. Двести пятьдесят восемь выдадим сразу. Остальное — в течение недели ещё двумя частями, как кассу будем подкручивать. Мы тебе будем заранее звонить и назначать время. Подходит?
— Подходит, — сказал я.
Голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё гудело, как трансформаторная будка. Три-один. Березуцкий, Жирков, Лав. Сошлось.
— И вот ещё что. — Она наклонилась ближе к стеклу, голос пошёл заметно тише. — С такой суммой одному по улице ходить, ну, сам понимаешь. Контора может тебе бесплатно охранника выделить. До дома, до банка — куда скажешь. Выделим тебе нашего Мишаню из числа охраны, нормальный мужик, своё дело знает. За счёт заведения особому гостю, так сказать. Тебе как?
Женщина подмигнула.
Это именно то, что я и предполагал. Я не идиот, чтобы от такого отказываться. Если бы она не предложила — я бы сам спросил.
— Согласен. Буду признателен. К двум подойду.
Она кивнула, что-то распечатала, отошла, вернулась, выдала мне необходимую бумагу к моим квитанциям. Я вышел на улицу. Лиссабонский ветер мне, конечно, не дул, дул сырой майский тюменский, но дышалось так свежо, как никогда до этого.
Вернулся домой я очень поздно, по глухой темени. Ночь я не спал. То есть формально лёг, закрыл глаза, даже задремал часа на полтора, но мозг крутил в голове одно и то же: как грамотно распорядиться деньгами… Стас в комнате храпел так, что стекло в раме подзвякивало. Привычный фон.
В шесть утра я встал, сделал отжимания, овсянку, кофе. К десяти достал из тайника сорок тысяч. Перебрал. Положил в отдельный конверт. Двадцать с лишним оставил под доской — на жизнь, на текущее. Сорок — с собой.
Логика простая. Раз уж сегодня день большой суммы и я теперь человек при деньгах — заодно куплю всё, что уже, по идее, давно надо было купить. Инструмент нормальный, мобилу, ноутбук. Хранить вечно в общаге пачку налички — тупо и не очень надежно. Лучше превратить в железо и приблуды, которые работают.
Во одном внутреннем кармане куртки — конверт с сорока штуками. В другом кармане — место под двести пятьдесят восемь. Я посмотрел на себя в зеркало и хмыкнул. С моей-то худобой и с двумя конвертами по бокам я буду выглядеть, как кенгуру с малышом в сумке. Да и похрен, хахаха!
Глава 14
Артём
К двум я был у букмекера. В кассе, после моего вопроса, мне пальцем указали направление, где меня ждал человек. Миша уже стоял у входа — мужик лет тридцати пяти, среднего роста, плечи нормальные, без перекачки. Куртка кожаная, недлинная, удобная. Глаза спокойные, цепкие. Профессиональные.
— Артём Дорохов? — спросил он.
— Да, я.
— Миша. Пошли, тебя ждут.
Меня провели за стойку, в маленькую комнатку с сейфом и столом. Управляющий (или кто он там) пересчитал при мне двести пятьдесят восемь тысяч. Двести пятьдесят восемь купюр по тысяче, новенькие. Разделил их на три плотные пачки, скрепив резинками — сто, сто и остальное. Увесисто. Крепко. Я расписался в журнале и положил пачки в плотный конверт, который управляющий мне дал, а конверт — в свободный внутренний карман.
И вот тут я понял, что был не вполне готов к ощущению. Четверть миллиона рублей весила меньше килограмма, но больше, чем подсказывало воображение. Рядом с ними у меня лежал второй конверт, полегче, с моими сорока, в другом кармане. Я застегнул куртку, посмотрел вниз.