Боже мой, какой позор. Это же типичный синдром отличницы, вот так влюбиться в молоденького преподавателя. За что мне это⁈
Тут же в моей голове всплыла и другая деталь, я оказывается, ещё и репетиторством занималась. Два раза в неделю, по вторникам и четвергам я моталась на самый край города к какому-то девятикласснику, для того, чтобы вбивать в его пустую голову правила деепричастных оборотов. И цена этого была двести рублей в час. Столько стоил один стаканчик не самого лучшего латте в моём будущем. И то, маленький. А тут, в этом мире, это было для меня пределом мечтаний и просто-напросто залогом для выживания. Совершенно иной порядок цифр.
Я подошла к своему столу, на котором лежала толстая папка с надписью «Дипломная работа», распечатанная на серых листах, черновик, значит. Это был шестидесятистраничный талмуд под названием «Особенности журналистского расследования в региональной прессе». Я попробовала её читать, но уже к середине десятой страницы у меня нещадно задёргался левый глаз. Текст был настолько старательным и я бы сказала даже дотошным, но при этом абсолютно стерильным, каким-то… канцелярским. Выводы о «справедливости и общественном благе» были какие-то наивные, методология тоже, словно списанная из учебников восьмидесятых годов.
Маринка, детка, ну как же так? Так расследования не делаются. Так пишут только разве что некрологи в районных многотиражках: родился в роддоме, учился в училище, работал на работе, умер в умиралище.
Я больше не колебаясь ни секунды, быстро сгребла все листы в одну охапку, смяла их, бумага сопротивлялась мне, колола ладони, но я со злостью швырнула весь этот ком прямо в пластиковую мусорную корзину. Звук падения этого мусора был наверное самым приятным звуком за весь мой этот день. Ну раз уж мне предстоит здесь жить за Марину, значит мне просто необходимо написать новый диплом. С нуля. Что там я знаю о медиа-войнах и сливах на чёрном пиаре из 2026-го? Да это будет настоящая бомба, которую местный журфак ещё очень долго будет переваривать. Правда, придётся конечно всё это максимально адаптировать под реалии текущего времени, но ничего, думаю что как-нибудь я с этим справлюсь.
Вечером я включила телевизор. Старый «Горизонт» очень долго прогревался, прежде чем решил нехотя выплюнуть мне на экран рябящую картинку программы «Время». Ведущий новостей был мне совершенно незнаком. Это был достаточно подтянутый мужчина с жёстким пробором на голове, в строгом костюме, монотонно читающий новости о саммите G7.
— Семь? — я недоумённо нахмурилась. — Подождите, а где же Россия? Почему не восемь то?
Я быстро пересела поближе к экрану. Новости «радовали» все больше и больше: президент США Джон Маккейн встретился с европейскими лидерами.
Целое стадо мелких мурашек вдруг пробежалось у меня по спине. Маккейн? В моей-то реальности в 2005-м президентом США был Джордж Буш-младший. А Маккейн, он ведь тогда проиграл выборы. Что это вообще за чертовщина такая?
Я бросилась к компьютеру. Включила и тут же раздался скрежет модема, такой омерзительный писк на разные тона, который тянулся казалось целую вечность. Наконец, браузер кое-как прогрузился. Яндекс, знакомый интерфейс с печально долго загружающимися картинками.
Курс доллара 42.15. Ого! Как так??? В моём же мире в то время он был около тридцати, даже чуть меньше, я это точно помню.
Я лихорадочно вбила в строку поиска: «Павел Дуров». Страница грузилась секунд сорок, не меньше. Появилась фотография, кажется похож. Черты лица те же и та же аура самоуверенности во взгляде. Но заголовок над ней гласил: «Основатель сервиса онлайн-переводов „D-Pay“ планирует выход на азиатский рынок». Никакого упоминания «ВКонтакте». Никаких соцсетей в том виде, к которому я так привыкла в своей жизни. Хотя, постой… о чём это я вообще говорю? ВКонтакте было запущено в октябре две тысячи шестого. Упоминания об этой соцсети и не может быть в две тысячи пятом! Ну, если равняться на мою ту реальность хоть в какой-то степени… Как бы то ни было, «D-Pay» — да, это нечто «новое».
Я продолжала ошарашено пялиться в новостные строки. Руки мои мелко дрожали. Получается, что это был не просто прыжок назад во времени, а какой-то видимо, параллельный слой. Другая реальность, в которой история взяла, да и вильнула немного в сторону. Это значит, что я не могла теперь опереться даже на свои школьные знания истории, потому что здесь и сейчас история писалась совсем иначе.