Света активно закивала с сияющей улыбкой. Над ней вспыхнуло [Облегчение: сильное] и сразу следом [Готовность: искренняя].
— Да, справлюсь, конечно.
Новостной портал «Медиа72», расположившийся по адресу media72.ru, мы официально запустили в конце месяца. Дизайн получился простым, понятным. Белый фон, четкая сетка городских новостей. Зато контент мы выдавали совершенно другого уровня. Наработки у нас были с подготовительного этапа. Олеся уже вовсю носилась по городу, встречалась со спикерами, собирала инфоповоды, писала короткие емкие заметки. Я взяла на себя серьезную аналитику, большие текстовые форматы. Работали плотно, я старалась делать работу ещё и на выходных.
Через месяц счётчики посещаемости показывали стабильные пятьсот уникальных посетителей в сутки. Для тюменского интернета две тысячи пятого года это был настоящий прорыв. Местные форумы и городские порталы обновлялись в лучшем случае раз в неделю. Мы давали свежую картину каждый день.
Первое серьезное расследование я решила делать по долевому строительству. В прошлой жизни, в две тысячи двадцать шестом году, я снимала большой цикл телевизионных передач на эту тему в нулевых и начале десятых. Механики обмана, серые схемы вывода денег, фиктивные банкротства, подставные фирмы-прокладки. В две тысячи пятом всё это цвело буйным цветом, законы работали слабо, почти никак. Люди охотно несли наличные мошенникам.
Я собрала актуальный материал по местным застройщикам. Нашла пару откровенно кривых схем. Свела всё в один большой, жесткий, суровый, беспощадный текст. Опубликовала на сайте.
Статья выстрелила мощно. Её стали перепечатывать другие издания. В офис на рабочий телефон начали звонить реальные пострадавшие люди. Света только успевала записывать контакты, кратко фиксировать истории обманутых дольщиков и распечатывать присланные ими по электронке документы. Пошел нормальный такой журналистский резонанс.
Ответочка прилетела через два дня.
Я сидела в офисе, правила Олесин текст про городские парки. Зазвонил мой мобильный. Номер на экране не определился.
— Да.
— Марина Андреевна? — голос в трубке звучал глухо, с характерной вальяжной хрипотцой.
— Слушаю вас.
— Меня зовут Геннадий Валерьевич Прохоров. Депутат городской думы. И по совместительству человек, которому ты, девонька, сильно мешаешь работать своей дурной писаниной.
Я откинулась на спинку своего черного кресла. Прохоров. Владелец одной из крупных строительных компаний, упомянутых в моем расследовании. Да-да, есть такой персонаж.
Интерфейс среагировал мгновенно, хотя человека не было рядом. Прямо перед глазами, в воздухе над телефоном, развернулись еле заметные теги:
[Угроза: реальная]
[Уверенность: пока высокая]
— Вы хотите обсудить статью, Геннадий Валерьевич? — спросила я абсолютно ровным голосом.
— Вопрос неверный. Я хочу, чтобы ты её убрала. Прямо сейчас. Без году неделя в профессии и уже замахнулась на то, чего вообще не понимаешь. Девонька, ты вообще в курсе, с кем связалась? У меня всё под ногтем. Мусора, прокурорские. Одно мое слово, и твою шарашку закроют, аппаратуру вывезут, людей разгонят, а сама пойдешь по статье за клевету. Поняла меня? Убери статью. Пока я добрый.
Он давил авторитетом. Типичный хозяин жизни из нулевых.
Я смотрела на теги. Страха не было вообще. Жесткий многолетний опыт медийных войн — дело такое. Я включила режим Фила Айви за покерным столом. Холодный расчет, полная невозмутимость, блеф по-крупному.
— Геннадий Валерьевич. Наш разговор сейчас записывается. С первой секунды.
В трубке повисла долгая плотная пауза. Тег [Уверенность: пока высокая] мигнул, сменился на [Замешательство: резкое].
— Мне совершенно всё равно, кто у вас там под ногтем, — продолжила я спокойно. — Если в моем офисе появится хоть один проверяющий, если в мою сторону произойдёт какое-либо негативное телодвижение, эта аудиозапись уйдет в федеральные СМИ. В газеты, на телевидение. Одновременно. Уж я об этом позабочусь — была готова к угрозам от таких, как вы, когда публиковала свою расследовательскую статью. Вы депутат, публичный человек. Скандал с угрозами журналистам вам точно не нужен. Верно? Статью я убирать не буду. Всего хорошего.
Я нажала отбой. Положила телефон на стол.
Блин. Ну и дела. В действительности, я ничего не записывала — как-то не сориентировалась сиюминутно… Чистой воды блеф. Но Прохоров этого не знал. Такие люди привыкли, что их боятся по умолчанию. Спокойный отпор срывает им шаблоны напрочь.
Прохоров замолчал. Звонков больше не было, внезапных проверок тоже, как и караулящих возле подъезда молодцев с дубинками.