— Ну вот. Лучше и лучше с каждой тренировкой. Уже на человека похоже. Так держать!
Я чуть не расплылся, как дурак. От него это было равно ордену. И самое приятное — после зала башка становилась ясной, звенящей, пустой в хорошем смысле. Стресс, вся эта муть с криминальными клиентами, гонка с Вершининой, цифры и планы — всё вымывалось потом и болью, тестостероновой агрессией. Выходишь на мороз, идёшь к такси или же пешком прогуливаешься, и мир вокруг делается решаемым. Каждая задача — просто следующий раунд. Всё становится по плечу, словно ты — профессиональный фиксер. Словно ты… не знаю, Рэй Донован какой-нибудь.
Лена перемены заметила. Как-то за ужином посмотрела на меня долго и обронила:
— Ты стал другой. Затрудняюсь описать в точности. Собранный какой-то что ли.
И всё. Без подначек, без «боевые единоборства такие травмоопасные…», без истерик, приводящих к «а когда же ты наконец за ум возьмёшься по-настоящему… », без сарказма «ну-ну, завтра уже на интервью в Дэйне Уайту намылился поди…». Просто отметила доброжелательно и вернулась к еде. Я снова, в который раз, поймал себя на тихой благодарности. Она принимала меня таким, какой есть, а не пыталась переделать под свой воображаемый чертёж, как одна из этих стримовых Наташек и Олесек из двадцатых. Бесценное качество для девушки.
И вот, поразмыслив на досуге про Лену, я решил сделать ей подарок.
Пошёл в ювелирный. Только в нормальный, в сеть с настоящим именем, а не к тем позорным крикунам, что орут про «самые низкие цены» и «скидку восемьдесят процентов». Знаю я эту публику. Изделия у них полые внутри, как шоколадные зайцы, сами сплавы вызывают большие вопросы, а проба нарисована чуть ли не фломастером. Презираемые всеми фуфломицины — ещё и имеют наглость величать себя «известными и популярными в народе сетями».
Дороже в приличном месте — зато за качество спокоен.
Выбирал долго, очень тщательно. Продавщица порхала вокруг, но я отмахивался вежливо — сам знал, что ищу. Взял цепочку на шею из белого золота, тонкую, не цыганскую лопату, а изящную. И к ней кулончик из платины в виде буквы «А».
Почему «А»? Ну, тут, на самом деле, без загадок. Потому что я — Артём. Вот так всё просто. Пусть носит частичку меня, раз уж мы с ней в этой странной, ни к чему не обязывающей связке, которая мне, чёрт возьми, нравилась.
Я купил букет из пяти белых роз, ровно пять, без гигантомании. С зеленью. Поставил в вазу.
В целом вечер я организовал без пафоса. По большому счёту терпеть не могу этот театр — ресторан, свечи по счётчику, преклонение на колено, вся эта ванильная показная чепуха на публику. Иногда можно было нечто подобное, но сдержаннее и не сегодня. Нет. Я устроил праздник дома, для двоих. Без посторонних глаз, максимальная интимность события.
Лена любила и умела готовить, руки золотые, хорошая мама приучила. Но в этот раз я решил всё сделать иначе. Я сам решил приготовить одно популярное блюдо из двадцатых, которое мне нравилось, и для которого закупил всё необходимое. Я готовил, объяснял, учил ласково, спокойно, с поцелуями, а Лена внимала, училась.
Для сегодняшнего вечера, кстати, я купил бутылку французского Mouton Cadet Sauvignon Blanc. Да, на этот раз это было белое. И для него — соответствующее блюдо: филе сёмги под сливочно-лимонным соусом с молодым картофелем и спаржей.
Ммм… пальчики оближешь…
На столешнице уже лежало всё, что я купил по дороге домой. Толстый кусок охлаждённой сёмги с ровными оранжевыми прожилками в вакуумной упаковке, молодой картофель размером чуть больше куриного яйца, пучок спаржи, жирные сливки, крупный лимон, укроп, чеснок и хорошее сливочное масло. Остальное необходимое уже было дома до этого.
Ничего экзотического. В двадцатых подобное блюдо стало почти классикой домашних ужинов. Ладно, возможно не классикой в широком смысле, но, как минимум, не редкостью. Тогда его готовили тысячи людей, а в две тысячи шестом оно пока ещё выглядело чем-то почти ресторанным.
— Мне нужно, чтобы ты была очень внимательной, — улыбнулся я, притягивая Лену за талию. — Смотри и запоминай.
— Есть, босс!
Она послушно кивнула, но… через пару секунд уже сама взяла разделочную доску, хаха. Бесценно. Не смогла устоять в стороне с пассивным видом, лишь наблюдая. Если уж что-то особенное ваять — то вместе с близким мужчиной.
Картофель первым отправился под холодную воду. Молодую кожицу я почти не чистил, лишь слегка прошёлся жёсткой стороной губки, смывая остатки земли. Именно в этой тонкой оболочке потом оставалась добрая половина вкуса. Лена с любопытством наблюдала, как я безжалостно откладываю нож в сторону.