Мозг мой задавал вопросы и требовал ответов. Я так и не знала, что означает эта дополненная реальность, может я вообще была подопытным биороботом секретных служб? Но эти надписи — они как-то характеризуют окружающих людей в ментальном и эмоциональном смысле. Хмм… Я предположила, что раз оно есть, то, наверное, это имело какой-то смысл. Наверное. Отсюда и буду плясать. Стала перебирать варианты быстро, как тасуют колоду.
Вариант первый: у меня в голове всё перемкнуло от травмы и я не могу доверять ни единой надписи. Всё это бред воспалённого воображения. Тогда передо мной действительно мать, бабушка, подруга, а я — контуженная пациентка больницы, которая сейчас разобьёт им сердце.
Вариант второй, от которого по коже поползло холодное: вот эти подсказки исправны. И тогда эти трое, воркующие надо мной «доченька» и «внученька», — угроза. Настоящая, кроваво-красная. Не то, чем кажется. Например… Те или тот, кто меня атаковал, был не в одиночку, и вот их агенты, посыльные, засланные казачки, у койки, с мокрыми платками, слезами, соплями, про сорокоуст за здравие заливают, пробрались туда, куда чужого не пустят, — к постели свидетеля, который только открыл глаза.
А проверить, какой из двух вариантов настоящий, мне нечем.
Я лежала беспомощная, с трубками в носу и прищепкой на пальце, между тремя красными метками и одной уставшей медсестрой, которая ни черта не видела того, что видела я. И у меня не было ни единого способа понять, кому из них можно верить.
Звучит, как бред? Ну вот таким бредом мне всё это и казалось, по правде говоря. И в этом бреду я пыталась отыскать хоть зёрнышко истины…
Блин…
Разумный человек в моём положении, должно быть, сыграл бы своего. Кивнул бы и дал им поверить, что всё узнал, — а сам тем временем присмотрелся бы и собрал зацепки.
Но тело меня не слушалось, а в травмированной голове всё смешалось. Играть тонко я сейчас не могла при всём желании. У меня бы это не получилось правдоподобно. Начиная с того, что чувствовалась слабость в лицевых мышцах. А это мимика…
Женщина средних лет гладила меня по руке и что-то шептала про домашний бульончик, который сварит и принесёт, как только меня переведут в обычную палату. Старушка утирала кулаком глаза. Девчонка со свитером наизнанку заглядывала мне в лицо и ждала — ждала, что я проявлю признаки осознанного узнавания, улыбнусь, выдохну, скажу «свои».
Но, видимо, весь мой вид говорит о том, что я не понимаю, что здесь происходит.
Я смотрела на них по очереди, на три красные пульсирующие метки, на три зарёванных лица, которые не отзывались во мне ни единой ниточкой. Все мои усилия по тому, чтобы вызвать какие-то воспоминания, оказались тщетны.
Сухой одеревеневший язык наконец шевельнулся.
Я разлепила губы и хрипло, едва слышно, но так, что услышали все, спросила:
— А вы кто? По вашим словам я примерно догадываюсь о ваших ролях. Но я вас не узнаю… Ни одну из вас…
Глава 8
Артём
Очередной будний день вышел плотный. Я сидел в массажном кресле в своём домашнем кабинете и размышлял с открытым ноутбуком на коленях. Кузнецов с его екатеринбургским кукловодом, Вершинина в коме — переживаю чисто по-человечески, автошкола с молодыми пацанами и я типа один из них, типа снова как в последние месяцы универа — чужой среди своих. Каша в голове. Кеша. Попугай Кеша. Как те австралийские какаду, которые постоянно прилетают к придомовым уличным бакам, ловкими движениями открывают пластиковые крышки, ковыряются и разбрасывают мусор по округе. Вот так же и у меня — всё разом навалилось и «разбросано» повсюду.
Из комнаты доносилось, как Лена что-то бубнит себе под нос, зубря к зачёту. Строительные нормы, кажется. Уютный домашний звук, под который хорошо думается.
Только я был что-то сильно перегружен бытовыми мыслями, поэтому, мне начало думаться об отвлеченном…
Уже второй год я только и делал, что выживал. Не в буквальном смысле, конечно. Или в буквальном тоже… хмм… Скорее, непрерывно адаптировался. К миру, который вроде бы был до боли знакомым, но одновременно оказался совершенно другим — вернее, другое тут то, что мне пришлось начинать с чистого листа. Голова всё время работала в режиме повышенных оборотов. Даже когда отдыхал, всё равно что-то просчитывал.
И ведь, если разобраться, впервые за долгое время можно было позволить себе слегка выдохнуть. Так, хотя бы чуточку.